Category: животные

CMI

Арал. Экологическая миграция. Часть 1

Между агонией и анабиозом, или Рыбалка в Приаралье

12.04.2014  Мансур Мировалев/Фергана.Ру    http://www.fergananews.com/articles/8111


© Фотографии сделаны автором в 2006 и в 2013 годах. Больше фото — в Галерее «Ферганы.Ру»

Аральское море ушло в пески, оставив вместо себя ядовитую соляную пустыню, которая отравляет воздух, воду и еду жителей Приаралья. На узбекской стороне круглый год ловят рыбу — основной источник доходов для тысяч людей в эпицентре самого страшного рукотворного экологического бедствия в истории. И хотя убивший Аральское море Советский Союз мёртв, жива неповоротливая и ржавая махина узбекского хлопководства, по-прежнему обрекающая жителей южного Приаралья на нищету, болезни и раннюю смерть.

«Желтая голова»

Два пожилых, поджарых рыбака выталкивают старую лодку на воду Сарыбаса, мелкого, огороженного дамбой озера, чье название переводится как «Желтая голова». Сарыбас начинается на окраине каракалпакского городка Муйнак на северо-западе Узбекистана и находится там, где когда-то плескались волны Аральского моря.

Нос лодки и вёсла рыбаков ломают сковавший побережье тонкий лёд — посторонний звук в свисте зимнего ветра, который гоняет муйнакский мусор и перекати-поле по безлюдному берегу, опушенному жёлтым сухим камышом, от которого до самого горизонта тянется Аралкум — самая молодая и ядовитая пустыня планеты. Кое-где видны перевернутые рыбацкие лодки, такие же потрёпанные, с облупившейся краской.

Одетые в старые непромокаемые комбинезоны и длинные сапоги, рыбаки голыми руками перебирают в студеной воде десятки метров сетей, вытягивая их за поплавки, сделанные из пустых баклажек. Улов невелик — несколько крупных змей-голов и десяток разнородных мелких сазанов, карасей и плотвичек, но и с этого надо «отстегнуть» долю.

Рыбаки идут к ржавому контейнеру, стоящему на прибрежном пригорке, откуда навстречу им выходит старик с папироской в зубах, у его ног трется собака. Рыбаки предъявляют добычу, старик забирает себе пару бьющихся крупных рыбин, бросает собаке серебристую мелочь и возвращается в прокуренный контейнер.

Между берегом и контейнером на квадратном куске металла выведено предупреждение: лов рыбы без разрешения запрещен, штраф — 20 тысяч сумов (6 долларов по курсу черного рынка) за каждую рыбу. Надпись установлена фирмой с неказистым названием «Маха-Шаха», которой принадлежит контейнер и вся рыба, пойманная в Сарыбасе — в силу договора об аренде, заключенного между фирмой и каракалпакскими властями.

[Spoiler (click to open)]

Через полчаса после ухода рыбаков на берег выкатывается «Нива», из которой выскакивает троица крепких, круглолицых инспекторов Госкомитета по охране природы — в кожаных куртках и меховых шапках. Не найдя никого, они загружаются обратно в машину и объезжают берег, выглядывая в озере рыбацкие лодки. На вопрос о наказании для нарушивших запрет рыбаков отвечают: оштрафуем. И смеются.

Однако местные жители утверждают, что трое просто приехали «подкормиться» — по заведенному обычаю природоохранителей. «Именно от них больше коррупции, — говорит Аллаберген, один из двух рыбаков с Сарыбаса. — Одну рыбку тебе напишет, если тебя поймал, а мешок рыбы себе забирает, а тебе всё равно напишет этот протокол».

«Мы ловим, пока нас не поймают»

Рыбаки, старик из контейнера и трое из «Нивы» — крохотная часть скрытого от официальной статистики, санитарного контроля и налоговой отчетности мирка каракалпакских рыбаков и браконьеров, которые опустошают озера, каналы и речные протоки в Приаралье и выбрасывают тысячи тонн рыбы на базары западного Узбекистана.

«Браконьеров много, конца-краю нет», — говорит старик из контейнера «Махи-Шахи», ломая мозолистыми руками колючку для печки-буржуйки, стоящей у шаткого стола и деревянных нар для сменщиков, которые приезжают сюда из Нукуса принимать рыбу в теплое время года. Получение рыбной взятки он объясняет собственным великодушием: «До суда дело не доводим, все свои».

«Просто на хаванье взяли, что ты у них возьмешь? — говорит он. — Жалко им не отдать. Не отдать нельзя, с ними надо жить».

Рыбаки же считают браконьерами «Маху-Шаху» и прочие фирмы-арендаторы, которые уже больше десяти лет беззастенчиво грабят рыбные угодья Каракалпакстана и препятствуют рыбалке простых муйнакцев, которые ловят рыбу «на хаванье», а не ради наживы.

С 2003 года озера и пруды, некогда принадлежавшие рыбсовхозам и бывшие ничейными в безвременье 90-х, были приватизированы и сдаются в аренду частным лицам или организациям — при условии разведения рыбной молоди.

Вот как это сформулировал казённый язык приказов:

«В целях увеличения рыбной продукции и углубления экономических реформ постановлением Кабинета Министров Республики Узбекистан № 350 «О мерах по углублению демонополизации и приватизации в рыбной отрасли» от 13 августа 2003 года все рыбоводные хозяйства были приватизированы и переданы в частную собственность.

В соответствии с Программой Республики Узбекистан по развитию рыбной отрасли решением комиссии при Совете Министров Республики Каракалпакстан 92-м арендаторам на договорной основе предоставлено 76932,9 га естественных водоёмов сроком на 10 лет».
Но ни один из арендаторов — а их в Каракалпакстане почти сотня — не озабочен выращиванием мальков и долгосрочными вложениями в рыбоводство, говорит независимый эксперт.

«Эти водоемы расхватали те, кто имел отношение к властям, — утверждает Лидия Павловская, бывший старший научный сотрудник лаборатории экологии рыб Института биоэкологи Каракалпакского отделения Академии наук Узбекистана. — Их присвоили, закрепили за собой, и они стали источником наживы».

Владельцы-временщики скупают пойманную в «их» водоеме рыбу по монопольно низкой цене — от одной до семи тысяч сумов за килограмм, в зависимости от вида и размера. Еще они напрямую нанимают людей, которые используют запрещенные мелкоячеистые сети - здесь их называют «китайскими».

Эти нанятые владельцами рыбаки зачастую глушат рыбу динамитом или бьют её (а заодно и всю остальную водную живность и растительность) электричеством из нескольких соединенных автомобильных аккумуляторов, утверждают жители Муйнака, Кунграда и Нукуса. Рыбу покрупнее забирают, а мёртвых мальков оставляют в воде, говорят они.

Аральское море на картине советского художника, 1988 г. Фото сделано в Нукусском музее им. Савицкого

«Грабили, грабили эти водоемы, — рассказывает Павловская, несколько десятилетий изучавшая рыбу в Амударье и Арале. — Взамен делалось очень мало. Так что разграбили всё до основания, а сейчас гребут то, что можно, то, что природа сама восстанавливает без помощи человека».

Более того, местные жители утверждают, что арендаторы нанимают отсидевших хулиганов и отставных милиционеров для охраны своих водных владений и зачастую расправляются с простыми рыбаками, которые не сдают пойманную рыбу фирме-арендатору.

«Это была «прихватизация», все прихватили», — заявляет один из жителей Муйнака, пришедший на небольшой и хаотичный муйнакский базар. Дыша придавшим ему смелости водочным духом, он путано и негодующе рассказывает, что рыбная преступность тянется до самого верха каракалпакского руководства и что недавно один из крупных «мафиози», бывший депутат парламента, был посажен на много лет за злоупотребления, связанные с заготовкой рыбы.

За арендаторами «стоят менты поганые. Они мафия. Все продажные, — говорит он. — До … (непечатное) проблем, мы молчим, потому что нам жить. А то перестреляют, как куропаток, как в Андижане. Всё давят, давят, давят. Беспредел».

Злоупотребления арендаторов стали вопиющими, как рассказал еще один местный житель, «буквально два-три года назад»: «До этого они были, но до такой степени не борзели».

Конкуренцию арендаторам составляют мелкие скупщики рыбы из Нукуса, Хорезма и даже Бухары с Самаркандом, которые появляются в рыбных местах в период массового лова и перебивают арендаторам цену. Зачастую они предлагают не деньги, а картошку или овощи.«Война между ними самая настоящая», — говорит житель Муйнака, который втихаря коптит пойманную в Сарыбасе рыбу в сарайчике за своим домом и продает её мелким оптом пришлым скупщикам. Рыбой своей он гордится, не ленится покупать для копчения опилки, говорит, что другие коптильщики не брезгуют пользоваться сушеным навозом.

Официальные узбекские СМИ сообщают, что в 2012 году в Каракалпакстане было поймано 1880 тонн рыбы (данных за 2013 год добыть не удалось), но даже быстрый взгляд на прилавки Нукуса, Кунграда и Ургенча доказывает, что настоящие цифры в разы выше.

Рыбка на базаре в Нукусе

Базары переполнены сырым и копченым сазаном, судаком, жерехом, сомом и белым амуром, которого здесь нежно называют «беломор». Рыба круглогодично продается с прилавков, тележек или просто расстеленных на земле газет без единой справки о пригодности в пищу; холодильников для хранения рыбы тоже ни у кого нет.Продавцы в один голос утверждают, что рыба выловлена в Муйнаке — и обязательно просят убедиться, насколько она жирна. Но рыбная ловля идёт по всему Каракалпакстану — в водохранилищах, каналах, речках и в пограничном с Туркменией озере Сарыкамыш, которое разрослось в последние годы из-за притока дренажных вод.

В Сарыкамыш и в соседнюю Арнасайскую впадину несколько лет назад начали сбрасывать самые загрязненные воды из верховий, и рыба там жила в таком бульоне из химикатов и соли, что её употребление в пищу было категорически запрещено.

Но это не мешает кунградским торговцам продавать пудовых белых амуров из Сарыкамыша. И это подводит к основной проблеме, которая заключается не в беспределе браконьеров и их покровителей, а в составе самой рыбы, в особенности — в её хваленом жире.

Белый амур из озера Сарыкамыш