CMI

Рабство в России сегодня. Каспийские новости.

Рабство в России сегодня - явление распространенное

https://casp-news.ru/person/russia/rabstvo-v-rossii-segodnya-yavlenie-rasprostranenno
17 Июля 2017
207
Фото: из личного архива Дмитрия Политаева

Дмитрий Полетаев - исследователь трудовой и учебной миграции, а также проблемы торговли людьми в России, директор Центра миграционных исследований, кандидат экономических наук. В Астрахани он с коллегой-юристом из Независимого благотворительного Центра помощи пережившим сексуальное насилие «Сёстры» проводил семинар по противодействию торговле людьми.

Каспийские новости: Дмитрий Вячеславович, чем была продиктована организация такого семинара? Реальной опасностью?

Дмитрий Полетаев: Я уверен, что важно было бы провести широкомасштабную информационно-разъяснительную кампанию, ориентированную на лиц, которые могут стать жертвами торговли людьми, а также на широкую общественность. Это один из современных вызовов времени, к которому наше общество оказалось не готово, хотя опасность рабства – реальная угроза, нависшая над очень многими, но в первую очередь над женщинами и детьми. Такая масштабная информационная кампания, например, была проведена в Белоруссии.

Каспийские новости: Речь идет о проституции?

Дмитрий Полетаев: О проституции чаще пишут, потому что журналисты любят такие темы. Но по методологии ООН, понятие рабства сегодня трактуется гораздо шире. И потоки трудовых мигрантов намного масштабнее, чем количество мигрантов, занятых в проституции. Когда человек живет в нечеловеческих условиях, получает мизерную плату за труд и не может свободно уйти от своего работодателя– это тоже пример современного рабства, принудительного труда. Массовая работа россиян без получения зарплаты в 1990-е – была фактически тоже с элементами принудительного труда. Это и участие детей в военных действиях, как в африканских странах (по международному определению ребенок – это лицо в возрасте до 18 лет). В многочисленных интервью с мигрантами я слышал от них, что живут они хорошо, лучше, чем в своей стране, а потом выяснялось, что их паспорта – у работодателя, а оплата труда не соответствует нашим даже самым минимальным стандартам.

Каспийские новости: Так речь идет о тех, кто оказался в нашей стране, приехав на заработки?

Дмитрий Полетаев: Это явление иногда сопутствует миграции. Когда наши соотечественники оказываются за рубежом – с ними тоже может такое произойти. Или когда наши соотечественники попадают в рабство в собственной стране, оставшись без документов, медпомощи, нормальной еды и заработка, связи с родными. Современные формы рабства – это принудительный труд, т.е. фактически рабство, использование в секс-бизнесе, вовлечение в попрошайничество, принуждение к суррогатному материнству, принудительные браки, трансплантация органов и тканей человека и другие формы. Все это широко распространено во всем мире. В России, к сожалению, в том числе.

Истинные масштабы рабства и торговли людьми определить сложно, так как большая часть этого явления остается скрытой. Однако по международным оценкам, миллионы людей, взрослых и детей, подвергаются или подвергались в прошлом различным формам эксплуатации, подпадающим под определение «торговля людьми».

Каспийские новости: Если верить программе «Жди меня», в которой иногда показывают счастливое освобождение из рабства, эта беда происходит не с самыми благополучными людьми, чаще – с маргиналами.

Дмитрий Полетаев: Недавно был освобожден из рабства в Казахстане ученый-физик из Новосибирска. Я это к тому, что беда может произойти с каждым. Вербовщикам интересен любой, кто способен выполнять физическую работу бесплатно или в обмен на базовые бытовые условия. Обычно это люди в тяжелой жизненной ситуации, с алкогольной или наркотической зависимостью — им нужна помощь, поэтому с ними легко установить контакт. Типичная схема трудового рабства: вербовка, транспортировка, продажа, эксплуатация. Вербовщики много обещают и помогают в переезде. Могут бесплатно довезти до работодателя-будущего рабовладельца, а там выясняется, что нужно отработать дорогу, отдать деньги за проживание, еду, сигареты. Зачастую деньги еще вычитаются за якобы сломанное или украденное оборудование. Это путь к бесконечной долговой кабале.

По данным Международной организации труда, по всему миру около 20 миллионов человек – жертвы принудительного труда. Доход от такого бизнеса сопоставим с торговлей наркотиками или продажей оружия. Наркотики потребляются один раз, оружие изнашивается, а человека можно перепродавать и эксплуатировать до тех пор, пока он не умрет. Кроме того, наркотики и оружие нужно произвести, перевезти, продать, а человек достаётся торговцам людьми почти без затрат, его переезд не вызывает таких подозрений и не связан с опасностями, в отличие от транспортировки наркотиков и оружия. И эксплуатировать человека можно по-разному: пока он в нормальной физической форме – используется на тяжелых работах, пока он молод и привлекателен – в секс-индустрии, женщину могут использовать как суррогатную мать, а когда у человека не остается сил – заберут его ткани или органы. Это реалии сегодняшнего времени.

Каспийские новости: Вы сказали о схеме торговли людьми: вербовка – транспортировка – продажа - эксплуатация. На каком этапе человек может понять, что происходит непоправимое?

Дмитрий Полетаев: Самое главное – не допустить вербовки. Потому что, если человек подпишет какие-то документы или отдаст свои – дальше машина будет работать без его участия, у него уже не будет никаких прав, фактически он не будет себе принадлежать. Но вопрос в том, что жертва часто не понимает, какая опасность стоит за уговорами и посулами, не понимает даже, что её уговаривают. Мы проводим тренинг, чтобы наглядно проиллюстрировать такие механизмы вербовки, выработать иммунитет к скоропалительным решениям. С астраханскими участниками тоже провели ряд таких упражнений. Например, в одном из них, выдали листок с перечнем необходимых действий из двадцати одного пункта. Первый пункт гласил: «Прочтите все задания до конца, прежде чем что-либо делать». Другие пункты требовали выполнения каких-то действий, счёта вслух, произнесения фраз и т.д. В последнем пункте этой инструкции значилось: «Не выполняйте никаких заданий, кроме п.2». А в этом пункте было указано: «Напишите своё имя вверху листа с заданиями».

Надо ли говорить, что все участники добросовестно бросились выполнять все задания подряд? А мы еще торопили: «осталось сорок секунд, двадцать, десять…». И все, нервничая, спешили выполнить задание! Приблизительно так же происходит вербовка: человека торопят, настаивают на своем, он нервничает, не сосредоточен, не вникает в суть документа, не анализирует происходящее. Покупается сразу, сходу на предложение вербовщиков: «первые трое из десяти в этой комнате, кто подпишет документы, отправятся на высокооплачиваемую работу за границу». Вот примерно так это происходит.

Дети и женщины – объекты постоянного внимания вербовщиков, и если эта аудитория будет не только проинформирована, но и подготовлена, она окажется в безопасности. Ваш Красный Крест – на шаг впереди других организаций и может оказать реальную помощь в информировании населения. Этого очень не хватает. Многие считают: если со мной, моими родными и друзьями не происходит ничего плохого, значит, этого не существует. Но угроза насилия, принуждения в современном мире вполне реальна.

Каспийские новости: А все же есть какая-то общая рекомендация, как не оказаться в роли жертвы?

Дмитрий Полетаев: Адекватно оценивать происходящие события. Вот вам еще из наших наблюдений на семинаре в Астрахани. Мы задали вопросы участникам: в какой стране вы бы хотели жить? Кем вы там хотите работать? Все рассказали о своих предпочтениях, но когда мы стали разбирать ответы, оказалось, что тот, кто, например, хотел бы поехать работать в Германию, не знает немецкого языка, обычаев, традиций страны. При этом думает работать там по той же специальности, что и у себя дома.

Но в реальности трудовой мигрант наверняка окажется за рубежом в более сложном положении, чем он изначально предполагает. Так, например, происходит с трудовыми мигрантами из других стран в России: когда учителя музыки работают дворниками, а бывшие швеи работают уборщицами. Подобные вещи свидетельствуют не только о недооценке реалий жизни в другой стране, но и том, что человек может оказаться в опасности.

Каспийские новости: Если человек оказался в рабстве, особенно на чужбине, можно ли выручить его оттуда?

Дмитрий Полетаев: Это едва ли не самое трудное. В России 127 статья Уголовного кодекса о наказании за работорговлю и использование рабского труда была введена в 2004 году, но доведенные до суда дела о торговле людьми единичны. Очень сложный процесс сбора доказательной базы, не хватает следователей, которые умеют расследовать эти специфические дела, слабо финансируется программа защиты свидетелей — те, кто решается выступить против работорговцев в суде, могут быть убиты или искалечены их сообщниками, оставшимися на свободе. Существует международная градация стран, которые борются с торговлей людьми, — Россия попала в третью категорию, где законодательство существует, но борьба против проблемы недостаточна и проводится мало информационной работы. Как показывает судебная статистика, за 2015 год по 127 статье было расследовано 41 преступление, в том числе 37 преступлений по 127’1 (торговля людьми) и 4 по 127’2 (использование рабского труда). Такого рода случаи трудно расследовать: часто жертвами являются мигранты, и их в процессе расследования просто депортируют из страны, поэтому доведение дела до наказания работорговцев и рабовладельцев на практике вызывает большие сложности. Есть множество случаев, когда люди и сами не обращаются в правоохранительные органы. Или не верят им, или хотят поскорее забыть о пережитом. И в этом тоже сложность. Людям, пережившим трудности рабства, требуется ресоциализация, им сложно возвращаться к нормальному образу жизни – и с психологической точки зрения, и с юридической. Мало кто им в реальности помогает, за исключением немногочисленных общественных организаций, некоторые из которых занимаются в том числе освобождением их из рабства. Кроме того, нет программ по реабилитации самих жертв, вырвавшихся из рабства – даже после освобождения их жизнь остаётся крайне сложной: это люди с искалеченными судьбами и, зачастую, с крайне плохим здоровьем из-за беспощадной их эксплуатации работорговцами. В России нет специальных убежищ для жертв торговли людьми, где они могут какое-то время пожить, воспользоваться помощью психологов, чтобы начать возвращение к нормальной жизни. Очень сильно помогают некоторые православные монастыри, которые могут на время приютить таких пострадавших, большое им спасибо за это, но системы государственных убежищ не существует.

Каспийские новости: А каково сегодня соотношение недокументированных и легализованных мигрантов-иностранцев в России?

Дмитрий Полетаев: Постепенное упрощение процедур миграции многое изменило, хотя сложностей пока хватает. Сейчас зарегистрированных, легализованных мигрантов-иностранцев около 2 миллионов. Если раньше, до 2007 года, когда произошел определённый перелом в управлении миграционными процессами, говорили, что на одного легального мигранта приходится 10 мигрантов без правильно оформленных документов, то сегодня численность недокументированных мигрантов оценивается в 1,5-2 млн. человек, при общей их численности в 4–5 миллионов человек (в зависимости от сезона).

Справка

Как люди оказываются на улице? Выходят из тюрем, детских домов и интернатов, дети выгоняют стариков, родители отказываются от детей, жены — от мужей и наоборот. Становятся опасными сделки с недвижимостью, потому что существуют черные риелторы. В опасности люди, потерявшие память, а также бывшие жители теперь уже «вымерших» деревень и поселков, приехавшие на заработки и потерявшие документы. Любая из этих ситуаций сегодня может стать угрожающей для человека, потому что механизмов поддержки таких людей в обществе и государстве недостаточно.

Эксперты считают, что проблема трудового рабства распространена по всей России — поступают сигналы из Ингушетии, Чечни, Москвы, Волгоградской области и других регионов.

Марина Паренская

CMI

Trafficking in persons report- 2017. Russia


RUSSIA: TIER 3
https://www.state.gov/documents/organization/271339.pdf
The Government of Russia does not fully meet the minimum standards for the elimination of trafficking and is not making significant efforts to do so; therefore, Russia remained on Tier 3. Despite the lack of significant efforts, there were reports some authorities took steps to address trafficking, including the Moscow police issuing informal permits to allow three victims to stay in Russia while police investigated their cases and easing the acquisition of work permits for citizens from select countries to reduce vulnerability to trafficking. However, the government maintained, and recently expanded, bilateral contracts with the Democratic People’s Republic of Korea (DPRK or North Korea) under which the DPRK operated labor camps on Russian soil and subjected thousands of North Korean workers to forced labor. Authorities routinely detained and deported potential forced labor victims without screening for signs of exploitation, and prosecuted victims forced into prostitution for prostitution offenses. The government offered no funding or programs for trafficking victims’ rehabilitation, while several privately run shelters remained closed due to lack of funding and the government’s crackdown on civil society. Authorities did not report identifying or assisting any victims and lacked a process for the identification of victims and their referral to care. The government did not consistently provide comprehensive information on prosecution efforts, but the limited available data and media reports indicate prosecutions remained low compared with the scope of Russia’s trafficking problem. As in previous years, the government did not draft a national strategy or assign roles and responsibilities to government agencies.
RECOMMENDATIONS FOR RUSSIA Allocate funding to state bodies and anti-trafficking NGOs to provide specialized assistance and rehabilitative care to trafficking victims; develop formal national procedures to guide law enforcement, labor inspectors, and other government officials in identifying and referring victims to service providers, particularly among labor migrants and individuals in prostitution; investigate allegations and prevent the use of forced labor in construction projects and North Korean operated labor camps; create a national anti-trafficking action plan and establish a central coordinator for government efforts; increase efforts to investigate and prosecute trafficking offenses and convict traffickers including complicit officials, respecting due process; implement a formal policy to ensure identified trafficking victims are not punished or detained in deportation centers for acts committed as a direct result of being subjected to trafficking; provide victims access to legal alternatives to deportation to countries where they face hardship or retribution; create a central repository for publicly available information on investigation, prosecution, conviction, and sentencing data for trafficking cases; and increase efforts to raise public awareness of both sex and labor trafficking.

PROSECUTION
The government maintained minimal law enforcement efforts. It did not consistently collect and share information on trafficking cases or maintain comprehensive statistics about criminal cases, making it difficult to assess the adequacy or effectiveness of law enforcement efforts. Media reports and publicly available data reveal some details on trafficking cases investigated and prosecuted during the reporting period, although the limited number of cases reported did not appear to constitute an adequate law enforcement response compared to the estimated prevalence of trafficking in Russia. From the limited available information, authorities prosecuted trafficking suspects through articles 127.1 and 127.2 of the criminal code, which criminalizes “trade in people” and “use of slave labor.” These articles prescribe punishments of up to 10 years imprisonment, which are sufficiently stringent and commensurate with punishments prescribed for other serious crimes, such as rape.
In April 2016, the government disbanded the federal migration service and transferred most of its responsibilities, including maintaining statistics, to the Ministry of Internal Affairs. In 2016 Russia’s federal-level investigative committee publicly reported seven investigations, six under article 127.1 and one under 127.2 in 2016. The government did not report initiating any prosecutions. The Supreme Court released statistics showing authorities convicted 28 traffickers, 24 under article 127.1 and four convictions under article 127.2. Twenty of these convictions resulted in a prison sentence, although eight served no prison time due to suspended sentences or parole. Russian prosecutors may have charged some sex trafficking cases under articles 240 and 241, which criminalizes the inducement to and organization of prostitution, and charged some cases under article 322.1, which criminalizes organized illegal migration, but the government provided no public information on whether any of these cases involved force, fraud, or coercion.

 As in the previous reporting period, the government met with NGOs to discuss an amendment to article 151 (Involvement of a Minor in the Commission of Antisocial Actions) to close a loophole that allowed adults to avoid criminal liability for exploiting children for begging—a common practice in many parts of Russia—but the law was not amended. Law enforcement training centers provided lectures and courses on trafficking for investigators and prosecutors. Due to insufficient funding, NGOs based in St. Petersburg did not conduct trafficking training for officials; there was no information suggesting NGOs elsewhere conducted such training. Russian authorities cooperated in some international investigations involving foreign nationals trafficked in Russia. The DPRK government continued to send workers to Russia under bilateral contracts with Russia and other foreign governments. Despite credible reports of slave-like conditions of North Koreans working in Russia, the Russian government did not report any investigations RUSSIA into those conditions. Additionally, as of January 1, 2017, compulsory labor within Russian correctional centers was reintroduced—as written into the Russian criminal codex in December 2011. The Russian labor code does not include an article which states that labor performed as part of a judicial sentence is considered to be forced labor—which is banned under Russia’s constitution—and therefore could provide a possible loophole for authorities to use forced labor as an alternative punishment. The government did not report any investigations, prosecutions, or convictions of government employees complicit in human trafficking offenses.
PROTECTION The government generally did not undertake efforts to protect human trafficking victims and did not publicly report having identified or assisted victims. The government did not provide funding or programs for protective services dedicated to trafficking victims. Without specific legislation differentiating trafficking victims from victims of other crimes, government agencies claimed they had neither the means nor authority to provide assistance programs specifically for trafficking victims. Two dedicated trafficking shelters that provided protective services to trafficking victims and operated between 2011 and 2014 remained closed. In Moscow, a shelter run by the Russian Orthodox Church and an international organization remained closed due to lack of funding; the shelter cared for dozens of foreign trafficking victims between 2012 and 2015. During the reporting period, a homeless shelter run by the Russian Orthodox Church began accepting trafficking victims and offered them food and housing, though not medical or psychological care; the government did not provide financial support for the shelter. Additionally, an eight-bed shelter for trafficking victims, run by the Russian Red Cross with foreign funding in a space granted by the St. Petersburg municipal government, did not serve any identified victims of trafficking after it suspended many of its operations in the previous reporting period. The Red Cross continued to run a hotline, which primarily served labor migrants and did not identify any victims of trafficking amongst its callers. A similar shelter established by an international organization in cooperation with Vladivostok authorities remained closed following its loss of funding in the reporting period. Similar to the previous reporting period, the government took steps to limit or ban the activities of other civil society groups, including some dedicated to anti-trafficking activities. Further, the government’s efforts to exert pressure on NGOs through the implementation of restrictive laws also targeted those providing protective services for trafficking victims and at least two locally registered NGOs working on trafficking issues were designated as “foreign agents.”
The government did not report identifying or assisting any victims. Experts estimated more than 5,000 cases of trafficking in 2015. The government did not develop or employ a formal system to guide officials in proactive identification of victims or their referral to available services. An international organization received 157 referrals, from both government and NGOs, for trafficking victims in 2016, of which 32 were sex trafficking victims and 77 were victims of forced labor or begging. A second NGO assisted 25 victims, who were primarily subjected to sex trafficking. According to media reports, authorities provided assistance to at least one Russian national victim who had been repatriated with the assistance of the Russian embassy. Repatriation costs were reportedly covered by authorities on a case by case basis. An NGO reported Russian authorities occasionally prosecuted sex trafficking victims for prostitution offenses. Authorities routinely detained and deported possible foreign victims with no effort to screen them as victims or refer them to care providers. However, during the reporting period, observers found Moscow city police had informally begun providing “permit letters” with a validity of one year to individuals the police determined were trafficking victims; there were three known beneficiaries as of January 2017. While the letters offered no official status to the migrants, they allowed victims to remain in the Moscow region without risk of deportation or prosecution while police investigated their trafficking case. A February 2016 agreement between Russia and DPRK enabled Russian authorities to deport North Koreans residing “illegally” in Russia, possibly even for those with refugee status. By potentially removing the protections associated with refugee status, the new agreement may increase the risk of labor trafficking for North Koreans working under the state-to-state agreement. Civil society observers reported some working-level officials within Russia’s investigative agencies referred victims to protective services on an ad hoc basis. Police regularly avoided registering victims in criminal cases that were unlikely to be solved in order not to risk lower conviction rates. Authorities did not screen vulnerable populations, such as migrant workers, DPRK workers, or foreign women entering Russia on student visas despite evidence of their intention to work or other vulnerabilities to trafficking.

PREVENTION
The government maintained limited efforts to prevent trafficking. In 2016, the government continued to issue work permits for citizens of select countries who can travel to Russia without a visa. By legalizing migrant labor, the system may reduce the vulnerability of some migrant workers; however, the permits contained large upfront fees and obtaining them sometimes required multiple time-consuming trips to the migrant processing center. Legislation implemented in January 2016 limited the amount of time an employer can send employees to work for other firms and required these outsourced employees to earn the same amount as permanent employees. These regulations may reduce the vulnerability of temporary workers loaned to other companies, a practice known as “outstaffing” in Russia. Authorities conducted scheduled and unannounced audits of firms employing foreign laborers to check for violations of immigration and labor laws—with penalties in the form of having foreign worker permits revoked. Despite these efforts, the government made no efforts to develop public awareness of forced labor or sex trafficking. Russia did not have a national action plan, nor is there a designated lead agency to coordinate anti-trafficking measures; legislation that would implement such a framework has been stalled at the highest levels within the presidential administration. The government did not have a body to monitor its anti-trafficking activities or make periodic assessments measuring its performance. The government did not make efforts to reduce the demand for commercial sex acts or forced labor. The government reported providing antitrafficking training to its diplomatic personnel.

TRAFFICKING PROFILE
 As reported over the past five years, Russia is a source, transit, and destination country for men, women, and children subjected to forced labor and sex trafficking. Labor trafficking remains the predominant human trafficking problem within Russia. Workers from Russia and other countries in Europe, Central Asia, and Southeast Asia—including Vietnam and DPRK—are subjected to forced labor in Russia. Instances of labor trafficking have been reported in the construction, manufacturing, logging, agricultural, brick factories, textile, grocery store, maritime, and domestic service industries, as well as in forced begging, waste sorting, and street sweeping. Official and unofficial statistics estimate there are between five and 12 million foreign workers in Russia, of which the government estimates 1.5 million are irregular migrants. Foreign laborers work primarily in construction, housing, and utilities, and as public transport drivers, seasonal agricultural workers, tailors and garment workers in underground garment factories, and vendors at marketplaces and shops. Many of these migrant workers experience exploitative labor conditions characteristic of trafficking cases, such as withholding of identity documents, non-payment for services rendered, physical abuse, lack of safety measures, or extremely poor living conditions. Subcontracting practices in Russia’s construction industry result in cases of non-payment or slow payment of wages, which leave workers at risk of labor trafficking. Organized crime syndicates from Russia sometimes play a role in exploiting labor migrants, and corruption among some government officials and within some state agencies creates an environment enabling some trafficking crimes. There are reports of Russian citizens facing forced labor abroad. There are also reports of increased vulnerability of children from state and municipal orphanages being lured via the internet and social networks, to forced criminality, child pornography, sexual exploitation, and use by armed groups in the Middle East.
Women and children from Europe (predominantly Ukraine and Moldova), Southeast Asia (primarily Vietnam), Africa (particularly Nigeria), and Central Asia are reportedly victims of sex trafficking in Russia. Forced prostitution occurs in brothels, hotels, and saunas, among other locations; certain traffickers advertised the sexual services of children over the internet. Some children on the streets are exploited in child sex trafficking. Russian women and children are reportedly victims of sex trafficking in Russia and abroad, including in Northeast Asia, Europe, Central Asia, Africa, the United States, and the Middle East. In recent years, criminal cases have involved Russian officials suspected of allegedly facilitating trafficking in Russia by facilitating victims’ entry into Russia, providing protection to traffickers, and returning victims to their exploiters. Employers sometimes bribe Russian officials to avoid enforcement of penalties for engaging illegal workers. As previously mentioned, the DPRK sends approximately 20,000 North Korean citizens to Russia annually for work in a variety of sectors, including logging in Russia’s Far East—with approximately 30,000 North Korean citizens officially registered in Russia; reportedly many of these North Korean citizens are subjected to conditions of forced labor. A February 2016 agreement between Russia and DPRK may exacerbate these conditions by enabling Russian authorities to repatriate North Koreans residing “illegally” in Russia, potentially even for those with refugee status, despite reports that DPRK authorities arrest, imprison, subject to forced labor, torture, and sometimes execute repatriated trafficking victims.
CMI

Trafficking in Persons Report

Госдеп распределил страны в рейтинге торговли людьми

Россия и Китай попали в группу плохо ей противодействующих

27.06.2017 https://www.kommersant.ru/doc/3337290
Россия в очередной раз с 2013 года наряду с Белоруссией, Венесуэлой, Узбекистаном, Ираном и Сирией оказалась в группе стран, которые, по данным ежегодного доклада Госдепа Trafficking in Persons Report, не противодействуют торговле людьми. В 2016 году правительство продлило двустороннее соглашение, в рамках которого Северная Корея создает трудовые лагеря на российской территории. Также в список впервые попал Китай — второе по популярности направление северокорейских трудовых мигрантов.

Во вторник Госдеп США опубликовал ежегодный доклад по проблеме торговли людьми в мире, а также оценки того, как власти разных страны противодействуют такой торговле. Свои оценки Госдеп выносит исходя из того, насколько действия властей соответствуют принятому в 2000 году Закону о защите жертв торговли людьми (TVPA) с основными поправками, принятыми в 2008 и 2013 годах.

Ситуацию в странах мира Госдеп делит на три категории.

К первой (Tier 1 List) отнесены государства, полностью выполняющие требования TVPA, ко второй — страны, пытающиеся соответствовать этим условиям. Кроме того, во второй группе есть список стран, в отношении которых ведется особое наблюдение (Tier 2 Watch List) — это страны, власти которых не полностью выполняют минимальные стандарты TVPA, но «совершают значительные действия для того, чтобы им соответствовать». В данных странах количество людей, пострадавших от торговли, является существенным или существенно растет. Кроме того, власти этих государств, по мнению Госдепа, пока не могут представить достаточные доказательства борьбы с торговлей людьми по сравнению с предыдущим годом. К таким доказательствам относят более активное расследование случаев торговли, преследование и наказание работорговцев.

В третий список включены страны, в которых действия властей по противодействию торговле людьми полностью не соответствуют минимальным стандартам TVPA, при этом власти не совершают значительных усилий для того, чтобы изменить ситуацию. К таковым США причисляют принудительный труд, сексуальное рабство и насильственное привлечение несовершеннолетних к участию в боевых действиях.

До 2013 года Россия находилась в категории Tier 2 Watch List, однако в 2013 году была причислена к третьей группе стран. В этом году к ней присоединился и Китай. Говоря о Китае, Госдеп заявил, что власти этой страны не принимают решительных мер по устранению трудовых лагерей в ряде областей страны. Кроме того, правозащитные организации докладывают о насильственной эксплуатации в трудовых лагерях в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, несмотря на то что по заявлениям властей с этим явлением там было покончено.

Помимо Китая и России в списке стран третьей группы находятся: Белоруссия, ЦАР, Демократическая Республика Конго, Гвинея и Экваториальная Гвинея, Эритрея, Судан, Южный Судан, Иран, Сирия, Туркмения, Узбекистан и Венесуэла. В списке Tier 2 Watch List на данный момент помимо прочих находятся такие страны, как Алжир, Бангладеш, Гаити, Ирак, Пакистан, Кувейт, Куба, Сербия, Саудовская Аравия, Зимбабве, Молдавия, Венгрия и др. В списке стран второй группы есть такие страны, как Афганистан, Ангола, Аргентина, Азербайджан, Бразилия, Египет, Катар, Румыния, Ливан, Киргизия, Латвия, Эстония, Украина и др. В списке стран первой группы — Армения, Австралия, Багамские Острова, Бельгия, Канада, США, Германия, Франция, Литва, Великобритания, Израиль, Чили и др.

Говоря о России в нынешнем докладе, Госдеп сообщает, что российское правительство не выполняет минимальных стандартов борьбы против торговли людьми и не совершает значительных усилий, чтобы изменить ситуацию. Несмотря на отдельные позитивные моменты, как, например, упрощение системы выдачи разрешений на работу для граждан некоторых стран, департамент отметил расширение двусторонних соглашений с КНДР, в рамках которых власти Северной Кореи «управляли трудовыми лагерями на российской территории». В докладе утверждается, что около 20 тыс. северокорейских граждан работают в различных секторах российской экономики — преимущественно в добывающих отраслях и в строительстве на Дальнем Востоке.

О том, что Северная Корея ежегодно отправляет на заработки за границу от 50 тыс. до 80 тыс тысяч своих граждан, сообщалось неоднократно. В октябре 2015 года специальный докладчик ООН по соблюдению прав человека в КНДР Марзуки Дарусман заявил, что северокорейцы работают помимо России и Китая также в Нигерии, Алжире и в некоторых странах Европы, в том числе в Польше. Господин Дарусман уточнил, что эти люди получают на руки в месяц $120–150, а остальную часть их зарплаты работодатели платят северокорейским властям.

По мнению авторов доклада, российские власти «в дежурном порядке» задерживали и депортировали потенциальных жертв торговли людьми, не проверяя их на то, являлись они такими жертвами или нет. Правительство не предоставляет финансирование программам реабилитации жертв торговли, а несколько частных реабилитационных центров были вынуждены закрыться из-за отсутствия финансирования. Кроме того, в докладе говорится, что Россия является крупным перевалочным пунктом по транснациональной торговле людьми. В самой России «женщины и дети из Европы (в основном Украины и Молдавии), Азии (Вьетнам), Африки (в частности, Нигерии) и Центральной Азии часто становятся жертвами сексуального рабства. Насильственная проституция отмечена в борделях, гостиницах, саунах и других местах. Российские женщины также становятся объектами сексуального рабства не только в самой России, но и за ее пределами — в Северо-Восточной и Центральной Азии, Европе, США, на Ближнем Востоке».

Евгений Хвостик, Георгий Степанов

CMI

Госдума утвердила текст присяги при вступлении в гражданство

России присягнут на верность

Отдел «Политика»




В Госдуме во втором чтении одобрили проект закона, описывающего процедуру принесения присяги на верность России. Кроме этого закон санкционирует лишение гражданства осужденных за терроризм и экстремизм, а также возможность публичного отказа от имеющегося гражданства другого государства.

Проект закона одобрен нижней палатой российского парламента во втором чтении 404 голосами «за» при двух воздержавшихся. В нем окончательно одобрена формулировка текста присяги на верность России.

Первоначальный вариант был написан главой комитета Госдумы по законодательству Павлом Крашенинниковым. Одобренный депутатами вариант присяги был представлен 30 июня и утвержден комитетом Госдумы по госстроительству и законодательству 4 июля. Итоговый текст звучит следующим образом:

«Я, Ф.И.О., добровольно и осознанно принимая гражданство Российской Федерации, клянусь: соблюдать Конституцию и законодательство Российской Федерации, права и свободы ее граждан; исполнять обязанности гражданина Российской Федерации на благо государства и общества; защищать свободу и независимость Российской Федерации; быть верным России, уважать ее культуру, историю и традиции».

Законопроект предполагает, что приносить присягу будут только иностранцы, которые желают получить российское гражданство. Уточняется также, что лица, получившие гражданство при рождении, эту присягу приносить не должны, — в том числе и при получении паспорта гражданина РФ в 14 лет.

Первоначально рассматриваемый законопроект инициировался для введения процедуры отзыва российского гражданства у лиц, осужденных по террористическим статьям Уголовного кодекса. Он был впервые внесен на рассмотрение в Госдуму в апреле 2017 года. Текст документа подготовили лидеры четырех думских фракций Владимир Васильев («Единая Россия»), Владимир Жириновский (ЛДПР), Геннадий Зюганов (КПРФ) и Сергей Миронов («Справедливая Россия»), а также спикер Вячеслав Володин (ЕР).

По мнению авторов законодательной инициативы, их законопроект позволит реализовать дополнительные меры по защите российских граждан от терроризма. При этом оговаривается, что речь идет не об отзыве гражданства, полученного по праву рождения — это входит в противоречие с Конституцией. Действие закона будет распространяться только на людей, получивших гражданство РФ в зрелом возрасте.

Еще одна принципиальная поправка к закону касалась возможности отказа от гражданства другой страны. Гражданам иностранных государств, которые не могут получить необходимую для обращения за российским гражданством справку о выходе из гражданства другой страны, могут позволить публично отказаться от него.

Как ранее рассказал Крашенинников газете «Коммерсант», процедура публичного отречения от иностранного гражданства упростит процесс вступления в гражданство РФ для жителей других стран.

По словам депутата, есть страны, где сложно получить справку о выходе из гражданства. Например, Украина их просто перестала выдавать, добавил он.

Отсутствие этой справки, в свою очередь, затрудняет процесс выдачи российского гражданства.

Крашенинников рассказал, что процедура «публичного отречения от гражданства Украины» либо другой страны будет регулироваться тем же законопроектом, который позволит отменять решения о выдаче российского гражданства лицам, осужденным за терроризм.

На прошлой неделе думский комитет по законодательству рассмотрел очередные поправки к этому документу. В результате были внесены изменения, касающиеся порядка принесения присяги перед получением российского гражданства. Согласно поправкам, решение о предоставлении гражданства сможет принимать МВД, причем уже после принесения присяги.

Практику принесения присяги для иностранцев, вступающих в гражданство РФ, ранее предложил ввести президент России Владимир Путин.

«Когда человек вступает в гражданство нашей страны, то здесь можно было бы подумать и взять опыт некоторых зарубежных государств, когда есть клятва, присяга, другой торжественный акт, которым человек подтверждает свое намерение стать гражданином нашей страны, соблюдать ее законы, традиции, уважать эти традиции, историю и так далее. Я бы просил вас вместе с депутатами подумать и на эту тему», — заявил он на встрече со спикером нижней палаты Вячеславом Володиным в начале июня.

CMI

В России появится единый информационный ресурс с данными о населении


В России появится единый информационный ресурс с данными о населении



https://www.kommersant.ru/doc/3350551
Премьер-министр Дмитрий Медведев подписал распоряжение, которым утвердил концепцию формирования и «дорожную карту» реализации единого федерального информационного ресурса со сведениями о населении России.

Цель формирования и ведения единого информресурса — создание системы учета сведений о населении, обеспечивающей их достоверность и непротиворечивость, говорится в справке к документу. Отмечается, что «федеральный ресурс о населении будет создаваться только на основании сведений других государственных и муниципальных информационных систем». Доступ к сведениям этого ресурса будет предоставляться гражданам через единый портал госуслуг. Эти сведения могут быть также использованы гражданами при обращении за госуслугами через единый портал госуслуг.

Напомним, в 2016 году Госдума приняла закон, предусматривающий создание федерального ресурса, в который планируется включить базовые сведения о человеке (Ф. И. О., дата и место рождения, для умершего — и дата смерти), основные идентификаторы из других ресурсов — ИНН, СНИЛС, номер паспорта и водительского удостоверения. В июне 2017 года стало известно, что создание реестра затягивается.

Подробнее о подготовке электронной базы граждан читайте в материале «Ъ» «ЗАГСам не подошла форма».

CMI

Актуальные вопросы внутренней миграции в Московском регионе

Семинар «Актуальные вопросы внутренней миграции в Московском регионе» в рамках проекта «Миграционная политика и вопросы адаптации и интеграции мигрантов в современной России»


Многоуважаемые коллеги!
Миграционные процессы являются неотъемлемой частью социально-экономических процессов Московского региона. Осевым вектором межрегиональных внутренних миграций был в 1990-е годы и остается в нынешнем десятилетии «западный дрейф» – движение с востока в Центр, Приволжье и на Юг, отражающее стремление жителей Сибири и Дальнего Востока переселиться в европейскую часть страны. Как правило, на повестке дня больших городов стоит решение актуальных вопросов внешней миграции, в то время как проблемы внутренней миграции порой уходят на второй план. А между тем активные перемещения граждан внутри страны вынуждают органы государственной власти и институты гражданского общества обратить самое пристальное внимание именно на вопросы внутренней миграции. Какие же это проблемы?
Активное перемещение граждан из сельской местности в города влияет на обезлюдивание периферии и, как следствие, обострение демографической проблемы. Вследствие резкого оттока населения в сельской местности и моногородах возникает безработица, старение населения, ухудшается жизнеобеспеченность пожилого населения.  В крупных мегаполисах и прежде всего в Москве наблюдается перенаселение со всеми вытекающими отсюда последствиями: перегруженность транспорта, сложность с поиском жилья, ухудшение криминогенной обстановки и т.д. Как обстоят дела с внутренней миграцией в Московском регионе на современном этапе? На этот и другие вопросы ответят наши эксперты: заместитель заведующего кафедрой управления миграционными процессами Государственного университета управления, доктор политических наук Владимир Александрович Волох и ведущий научный сотрудник лаборатории анализа и прогнозирования миграции Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН, кандидат экономических наук Дмитрий Вячеславович Полетаев.
К участию приглашаются представители национальных общественных организаций города Москвы, учащиеся московских вузов и школ, журналисты и все желающие.

Мероприятие состоится 29 июня 2017 г., в 17.00, в зале №6 ГБУ «Московский дом национальностей»  по адресу: г. Москва, улица Новая Басманная, дом 4, строение 1 (станция метро «Красные ворота»).
Свое участие просим подтвердить по электронному адресу vitaliyvp@mdn.ru или по телефону:+7(495)625-18-65 (Виталий).
CMI

ЕК начнет расследование в отношении Венгрии, Польши и Чехии из-за отказа принимать мигрантов


ЕК начнет расследование в отношении Венгрии, Польши и Чехии из-за отказа принимать мигрантов

https://www.kommersant.ru/doc/3324148
https://www.kommersant.ru/doc/3324148

Европейская комиссия решила начать расследование отказа стран Восточной Европы принимать мигрантов по квотам ЕС. Об этом сообщает Reuters со ссылкой на источник. «Еврокомиссия приняла решение открыть процедуру по миграции против Венгрии, Польши и Чехии»,— сообщил он, отметив, что в ближайшее время об этом будет официально объявлено.

Напомним, Чехия Венгрия, Польша и Словакия выступают против выполнения миграционных квот. На прошлой неделе глава ЕК Жан-Клод Юнкер заявил о возможном введении санкций в отношении Чехии в случае отказа принять мигрантов на основании квот ЕС. Ранее министр внутренних дел страны Милан Хованец заявил о приостановке приема беженцев из Италии и Греции.

В общей сложностью Чехия приняла 12 мигрантов, вместо запланированных по квоте 1600. За каждого непринятого беженца в странах Евросоюза предусмотрен штраф в размере €250 тыс.

https://www.kommersant.ru/doc/3324148
CMI

Политика возвращения: Программа переселения соотечественников в Приморском крае

Уважаемые коллеги, приглашаем вас принять участие в совместном научном семинаре Института демографии и Института социальной политики НИУ ВШЭ «Демографические вызовы XXI века» который состоится 13 июня 2017 года.
С докладом на тему Политика возвращения: Программа переселения соотечественников в Приморском крае выступит Лорен Вудард (аспирантка кафедры антропологии Университета Массачусетса).

Лорен Вудард изучает Программу переселения соотечественников в Приморском крае как способ развития Дальнего Востока с точки зрения соотечественников и государственных чиновников, которые проводят Программу. Ее научные вопросы связанны с миграцией, национальной идентичностью, гражданством и развитием. Ее диссертационное исследование финансируются Фулбрайт, Wenner-Gren и Social Science Research Council.
Начало семинара в 15-00. Семинар состоится по адресу: Большой Трехсвятительский переулок, 3, аудитория 520. Схема проезда.Язык проведения – русский. Всех, кто планирует принять участие в семинаре, просим подтвердить участие до 12:00 12 июня, заполнив форму http://goo.gl/forms/EZYvfU0Iy34nqu3k1 или по телефону +7 (495) 772 95 90 * 11823 (Мария Винник).
Будем рады встрече!