October 26th, 2013

CMI

Не вижу зла: почему произошли массовые беспорядки в Бирюлёве?

Не вижу зла: почему произошли массовые беспорядки в Бирюлёве?

Автор: Пётр Иванов http://urbanurban.ru/blog/columns/273/Ne-vizhu-zla-pochemu-proizoshli-massovye-besporyadki-v-Biryulyove

В прошедшее воскресенье в спальном районе Москвы произошли массовые беспорядки, спровоцированные убийством 25-летнего Егора Щербакова — местные жители и группы националистов и футбольных фанатов устроили погром торгового центра «Бирюза» и овощебазы. Была поднята по тревоге вся московская полиция, задержаны свыше 1000 человек. Начались бурные дискуссии о нелегальных мигрантах и преступной сущности овощебаз.

Фотография:
Кирилл Freesoul

Последовавшая за разгоном массовых беспорядков реакция властей была достаточно предсказуема — сняли бюджетный блокбастер «Эффектное задержание убийцы» с обязательным камео главы МВД и поклялись проверить все овощебазы на предмет нелегальных мигрантов. Так же под угрозой увольнения оказались глава управы и глава районного ОВД. В мире, в котором существует идеально работающая система управления и правоохранительная система, но встречаются «перегибы на местах», это возможно и было бы правильным решением, однако мы живём в несколько ином мире.

Для того, чтобы понимать, что на самом деле привело к массовым беспорядкам в Бирюлёво, необходимо представлять, как устроена система управления московским районом. Итак, существует муниципалитет, при котором есть собрание муниципальных депутатов. Муниципальные депутаты обладают весьма ограниченными полномочиями и, в большинстве муниципальных собраний Москвы, являются «техническими» депутатами. То есть, по сути дела, их, как представителей бюджетных организаций, типа школ или больниц, или как профессиональных управленцев от партии «Единая Россия» выдвинули в муниципальные депутаты и они, не имея особо иного выбора, туда пошли. Еще есть управы, которые целиком и полностью назначаются сверху и, в идеале, должны работать в диалоге с муниципалитетом. Однако, как правило, этот диалог не происходит за ненадобностью.




Проблема обоих этих органов, как, разумеется, и районного ОВД, заключается в полной зависимости их эффективности от личной мотивации и личных качеств людей в них работающих.



Не хочет депутат общаться с жителями — ну что ж, многие жители этого даже не заметят, поскольку не уверены в существовании муниципальных депутатов. Не хочет ОВД и управа пресекать незаконную торговлю — ну что ж, средств их заставить это сделать у жителей почти нет. Ведь в любом случае, они могут сделать вид, что такой проблемы вообще нет.

Понятное дело, что в глазах более высокого окружного и городского начальства, происходящее на районном уровне видится исключительно глазами работников управ и ОВД и, в меньшей степени, муниципальных депутатов. Причем последние, как уже было сказано, тут нужны разве что для формального обеспечения функционирования непонятного отростка самоуправления, в целом, вертикальной системе. Всё это создает бескрайние поля для коррупции и сложного взаимодействия бизнеса и власти в районах. И проблемы, которые возникают в такой системе, обусловлены вовсе не тем, что в ней встречаются отдельные люди, в силу черт характера или формы черепа склонные к противоправным действиям. Проблемы возникают потому, что слепой доверяет зрячему, заинтересованному в благосклонности слепого. А зрячих в данной ситуации предусмотрено не так много и допуск в их число крайне затруднён.

Поэтому, на районном уровне могут не расследовать преступления. Могут закрывать глаза на нелегальную торговлю. Могут разворовывать до 30% бюджетов, выделяемых на благоустройство. Могут годами делать вид, что в незаконно построенном гараже нет офисов и автосервиса.

Обратной проблемой вертикали районного управления является отсутствие у жителей голоса.




Жители оказались вытесненными из процесса управления районом, не обладают возможностью влиять на деятельность полиции, управы и, в большинстве случаев, муниципального собрания.



Формально, на заседания муниципального собрания приглашаются жители, однако собрания проходят в рабочее время в будние дни. Формально глава управы и глава ОВД проводят встречи с жителями, на которых отчитываются о своей работе, однако данные встречи так же проводятся в неудобное время и обещания, даваемые на таких собраниях с никто не стремится выполнять.

Лишённые голоса жители смиряются с существованием районной власти в параллельном измерении и решают, что не имеет смысла сообщать о проблемах и преступлениях. Параллельная власть теряет не только доверие местных жителей, но и лишается возможности понимать, что же на самом деле происходит в её районе. Более того, лишается способности видеть кто и как живёт в её районе, каков состав жителей, каковы их потребности. Как развивать район и как совершенствовать свою работу.

В отличие от жителей, бизнес тесно общается с властью, ведь от решений власти и её склонности к избирательной слепоте может зависеть успех или проблемы бизнеса. И, со временем, чиновникам становится куда приятнее общаться с бизнесменами, чем с жителями, которые только требуют и ничего не предлагают взамен.

На удачу дружественного альянса бизнеса и районной власти в Москве, одновременно с этим процессом, шёл процесс дизентеграции локальных связей и стремительное падения межличностного доверия. Сложно сказать, что в советские годы в Москве действительно существовали локальные сообщества, но совершенно точно можно говорить о том, что сейчас в Москве их нет. Особенно в спальных районах, вроде того же Бирюлёва.




И по сути дела, коррумпированная районная власть и бизнес действуют в социальной пустыне.



Неолиберальная эйфория толкает их на всё более и более смелые проекты, ведь кажущееся отсутствие жителей, которые могут собраться с топорами и вилами, диктует полную безнаказанность и бесконтрольность.

Слепота районных органов власти к тем, кто живёт в их районе, какие отношения между ними выстраиваются, как эти отношения преломляются в свете отчуждения жителей от процесса управления приводит к бирюлёвским беспорядкам.

Списать вину за убийство Егора Щербакова на «засилье нелегальных мигрантов», а массовые беспорядки на «тщательно спланированную акцию спецслужб» или «провокацию националистов» — в высшей степени ошибочно. Думать, что виноват криминальный бизнес, стоящий за зловещими овощебазами — тем более. Подобные мантры не способствуют признанию реальных проблем и конструктивной работе с ними.

Виновата непрозрачная для жителей система управления районами Москвы. Виновато межличностное и институциональное недоверие и отсутствие локальных сообществ. Виновато полное отсутствие системы получения знаний о том, что на самом деле происходит в спальных районах.

Поэтому, я считаю, что есть только один способ предотвратить аналогичные события впоследствии — пересмотреть систему муниципального управления Москвы. Сделать выборной должность главы управы с простой и понятной процедурой импичмента, в случае некачественной работы или превышения полномочий. А так же ввести простую и понятную процедуру лишения полномочий муниципальных депутатов и глав муниципальных собраний. Разумеется, это должно сопровождаться максимальной популяризацией муниципальных выборов. О муниципальных выборах в каждом подъезде должны висеть яркие плакаты с четко изложенной информацией, а не чёрно-белые распечатки, созданные быть проигнорированными.

Возможно, то же самое должно касаться выборности участковых и глав районных ОВД. Только эффективная совместная работа муниципальной власти и полиции, под контролем жителей, может привести к тому, что преступления будут действительно предотвращаться и расследоваться, а не скрываться и симулироваться для отчётности. Начальник ОВД должен больше бояться недовольства жителей своего района, чем косого взгляда вышестоящего начальника. А для этого должны быть созданы соответствующие управленческие процедуры.

А еще, я свято убеждён в необходимости создания районных социологических служб. До тех пор, пока основой отношений местных жителей и местной власти будет мифология, никакого конструктивного диалога происходить не может. А районные социологические службы могут стать тем инструментом, который создаёт коммуникативное поле между жителями и властью, основанное на знании о том, что на самом деле происходит в районе, какие социальные группы его населяют, какие интересы и проблемы существуют в их взаимодействии, какие у них потребности, страхи и надежды. Основным методом работы подобных служб мог бы стать метод социального обследования, а помимо него — множество других исследовательских проектов, которые бы формировали подлинную картину социальных процессов.

И последнее. Можно подумать, что я отрицаю существование проблемы «нелегальной миграции». Это далеко не так, просто в ней я вижу проблему так же управленческую, так же решаемую через редизайн районной власти. Представьте себе картину: вы приезжаете в новый город и хотите понять как в нём жить. Вы идёте в муниципалитет, а там вас встречает не стенд с красочными брошюрами на различных языках, рассказывающих о том, как жить в этом городе, где искать работу, куда обращаться с проблемами ЖКХ, куда за психологической поддержкой, а куда, в случае, если вы увлекаетесь разведением комнатных птиц,  — вас встречает злая блондинка неопределённого возраста с пергидрольным начёсом, уверенная, что вы зря сюда приперлись. Понятно, что после такого опыта вы пойдёте к двоюродному дяде, который занимается какой-то логистикой на какой-то овощебазе и не будете вдаваться в подробности легальности его бизнеса. Дядя всё-таки и с жильём подскажет, и денег даст на первое время, и с нужными людьми познакомит, и работой обеспечит. И его мотивацию, в отличие от мотивации пергидрольной блондинки понять можно.

На том этапе, на котором сейчас существует проблема миграции, а тем более «нелегальной миграции», необходимо решать проблему, начиная именно с этого низового уровня интеграции, поскольку идеи депортации и ужесточения миграционного законодательства в текущей ситуации не более осмысленны, чем второсортный боевик, которым россиян успокаивал во вторник «Первый канал». Только вот проблема интеграции, на самом деле, затрагивает далеко не только мигрантов, а тем более, не таких уж многочисленных их нелегальных представителей. Интегрировать нужно жителей районов, интегрировать нужно муниципальных депутатов, глав управ, глав ОВД. Распад сообществ и государства и сопутствующее пробуждение первичного процесса, когда даже далёким от национализма людям погромы видятся хорошим способом решения проблемы дисфункциональности полиции и управы, говорит о том, что само общество нужно собирать заново на районном уровне.

CMI

Бунт районного масштаба


  • Тема недели

  •  / 
  • Беспорядки в Бирюлеве

Стремление найти причину бирюлевского бунта в национальной и миграционной политике скрывает системную проблему неэффективной работы органов правопорядка
Бунт районного масштаба Происшествия и катастрофы,Эффективное управление,Городская среда,Вокруг идеологии,По национальному признаку,Миграционная политика,Россия
Фото: АР

Предполагаемый убийца жителя Западного Бирюлева Егора Щербаковабыл пойман спустя пять дней после резонансного преступления. Во вторник СМИ показали кадры, как вертолет доставляет скрученного азербайджанцаОрхана Зейналова на Петровку, 38, под тяжелый взгляд министра внутренних делВладимира Колокольцева. Заявление для прессы: «Сотрудники полиции еще раз доказали, что способны выполнять любые задачи, которые перед ними ставит общество. Еще раз хотим подтвердить, что готовы обеспечить безопасность наших граждан».

Эти пять дней вместили три народных схода, погромы и уличные беспорядки, ковровые отставки в различных ведомствах, усиленную антимигрантскую и подчас шовинистическую риторику. Однако проблему отсутствия безопасности на улицах всерьез обсуждать, похоже, никто не намерен.

Маленькое Баку

В разговорах о районе Западное Бирюлево часто мелькает слово «гетто». Пока что это не так, но все условия для формирования там этнического квартала последовательно создавались в течение многих лет. Жилой массив между Варшавским шоссе и Липецкой улицей внутри изолирован в треугольнике из железнодорожных путей Павелецкого и Курского вокзалов, а снизу подпирается МКАД. Транспортная связь с миром — лишь через три дорожных выезда.

[Spoiler (click to open)]

В конце 1970-х здесь еще теплилась жизнь в деревенских домишках, но их уже теснила промзона, ширились склады вокруг железнодорожных станций, а жилые здания в десять этажей и выше заселялись приезжими из других регионов страны — семьями рабочих завода ЗИЛ и других предприятий юга столицы. И без того не слишком богатый местный люд в 1990-е остался без работы, промышляли кто чем может: например, скупка цветного металла здесь до сих пор в чести (в свое время и Орхан Зейналов подрабатывал этим нехитрым способом). Покровский рынок и плодоовощную базу быстро прибрали к рукам азербайджанцы и выходцы с российского Кавказа. Участились пьяные дебоши, разборки из-за бизнеса, поножовщина, следом почти нормой стали уличные грабежи и кражи. Уже тогда Бирюлево получило статус одного из самых криминальных районов столицы и хлесткое название в народе — Маленькое Баку.

Ситуацию усугубил демографический кризис. Местные жители либо уезжали, либо спивались. Освободившиеся квартиры стоили недорого, но скупались в основном либо приезжими, либо посредниками для последующей сдачи гостям столицы. Сегодня при средней московской цене «однушки» 160 тыс. рублей за квадратный метр в Бирюлеве можно найти и за 90 тысяч. Снять однокомнатную квартиру можно меньше чем за 30 тысяч. Русские, впрочем, не соблазнялись низкими ценами, лишь единицы рисковали переезжать в депрессивный район.

В 2000-е местный рынок закрыли, центром притяжения мигрантов стала плодоовощная база, серьезно расширившая границы района. Изменился и национальный состав приезжих — стало больше гостей из Средней Азии, неприхотливых в жилищных условиях, а потому забивавших квартиры под завязку. Русские оказались, по сути, вытеснены из района.

В принципе днем Бирюлево Западное ничем не отличается от своих более благополучных соседей. Мигранты заняты на базе, местные работают в других районах, со «своими» рабочими местами туго. Вечером же ситуация кардинально меняется. Дворы заполняются южным интернационалом. Молодые люди разгорячены алкоголем и не обременены семьями — со всеми вытекающими последствиями для жителей. Справедливости ради, достается и русским, и приезжим, правда, мигранты по понятным причинам жаловаться в полицию не решаются.

Еще одна болезненная точка конфликта — местные школы, где русские дети сегодня составляют национальное меньшинство. Подростки, в отличие от взрослых, не склонны к конформизму, поэтому столкновения и массовые драки — это привычные будни любого образовательного учреждения в районе. Бирюлевские форумы переполнены рассказами о том, как непросто добиться справедливого разбирательства таких межэтнических детских конфликтов. Многие мамы соглашаются перевести ребенка в школу в соседнем районе. Пусть час езды от дома, зато душа спокойна.

Не заладились у местных жителей и отношения с органами правопорядка. Люди жаловались: руководство местного ОВД, в составе которого работали этнические азербайджанцы, инциденты с выходцами с Кавказа спускало на тормозах. В последнее десятилетие с полицией предпочитали дел не иметь вовсе, поэтому подтвердить статистикой жалобы населения на регулярные изнасилования, разбои, нападения во дворах не представляется возможным. «Лучший способ защиты — не появляться на улице после наступления темноты», — чаще всего именно такие слова приходится слышать от жителей Бирюлева.

Бездействие полиции в течение многих лет фактически вычеркнуло фактор государства из жизни коренных обитателей района. Все свои беды бирюлевцы связывают исключительно с мигрантами, в них видят корень зла и угрозу для спокойной жизни. Попытка добиться закрытия овощебазы в 2012 году напоролось на однозначный ответ префектуры ЮАО: мол, база «выполняет социальные программы» по обеспечению овощами и фруктами местных больниц, детских садов и школ, а потому закрывать ее «нецелесообразно».

Чтобы не получить обвинение в излишнем сгущении красок, финальный довод: степень коммуникации между жителями в мегаполисе всегда очень низкая. Горожане часто и своих соседей по лестничной клетке знают на уровне дежурного приветствия. Чтобы спровоцировать две-три тысячи людей выйти на улицы после очередного убийства в районе, власти нужно было надолго лишить граждан банальной защиты.

История одного бунта

Об обстоятельствах конфликта, в результате которого в ночь на 10 октября был убит двадцатипятилетний Егор Щербаков, до сих пор известно не так много. На записи с камеры видеонаблюдения на подъезде дома в Востряковском проезде мы видим, как Орхан Зейналов пристает к плачущей девушке. Ей удается прошмыгнуть внутрь, раздосадованный азербайджанец уходит. За кадром, по версии следствия, у него происходит конфликт с молодой парой, в результате чего Зейналов наносит удар ножом в спину Егору Щербакову, попадает в сердце. Его девушка бежит в тот же подъезд, зовет на помощь, но к этому времени Егор уже мертв.

В пятницу опубликовано фото предполагаемого убийцы. Несколько десятков человек собирается на разговор с руководством местного ОВД.

В субботу на место убийства приходит уже несколько сотен местных жителей, однако разговор с представителями управы и ОВД идет трудно. Людей не устраивает одна лишь поимка преступника, они требуют убрать овощебазу, выгнать мигрантов и разрешить огнестрельное оружие. Очередной «народный сход» намечен на воскресенье.

В принципе уже в субботу становится понятно: ситуация в Бирюлеве выходит из-под контроля. Попытки районных чиновников успокоить жителей безрезультатны, кредит доверия местной власти исчерпан давно. Однако никто из представителей вышестоящих инстанций проблемой не заинтересовался. Странной кажется и вялая реакция силовых ведомств, которые обычно загодя отслеживают всплеск активности ультрарадикальных группировок.

А ведь уже субботним вечером призыв «защитить русских» распространялся в соцсетях и на националистических сайтах с однозначными инструкциями: «Тем, кто с других районов, — добираться до места осторожно, чтобы не быть по дороге перехваченным по беспределу полицией. Всем полицейским при расспросах отвечать, что идете на встречу со знакомыми».

А в воскресенье утром начали появляться сообщения, что с Павелецкого вокзала в сторону Бирюлева выезжают электрички, переполненные фанатами.

В 14:00 встречу с местными жителями проводит и. о. начальника УВД по ЮАОАлександр Половинка, в 16:00 начался «народный сход», на который прибыл глава управы района Виктор Легавин в компании с лидером движения «Русские»Александром Беловым. Подсчитать точное количество людей было трудно, они приходили и уходили. По разным оценкам, в воскресных событиях участвовало 2–3 тыс. местных жителей и от 800 до 3 тыс. прибывших националистов.

Спустя полчаса после начала «народного схода» несколько провокационных выкриков направили энергию толпы в агрессивное русло. Первой мишенью был избран торговый центр «Бирюза». «Боевые» бригады молодежи просачивались сквозь дворы, по проезжей части следовали местные жители, некоторые с детьми и собаками. Их сопровождало несколько десятков сотрудников полиции и ОМОНа. Погром в ТЦ длился двадцать минут, после чего полиция начала задержания. В автозаках оказалось несколько человек, но довезти их до ОВД не удалось: толпа заставила машины развернуться.

Это было последнее событие с массовым присутствием местных жителей, в дальнейших инцидентах участвовали в основном националистические и фанатские движения. Разделившись на несколько групп, сначала они атаковали опустевшую овощебазу, затем устроили погром около железнодорожной платформы Бирюлево-Товарная. Поздним вечером разгоряченная молодежь вернулась к ТЦ «Бирюза», где схлестнулась с полицией.

Был объявлен план «Вулкан-5» (последний раз его объявляли после терактов в московском метро в 2010 году), благодаря которому в Бирюлево Западное удалось стянуть несколько сотен сотрудников ОМОНа и бронетехнику. Начались точечные аресты. По итогам воскресенья было задержано около 400 человек из числа участвовавших в беспорядках.

В бирюлевском инциденте необходимо четко дифференцировать два вектора развития событий, поскольку каждый по отдельности или при частичном наложении искажает понимание реального положения дел.

Вектор первый: местные жители, доведенные до отчаяния бездействием правоохранительных органов, вышли требовать решительных мер от государства. Вектор второй: мирный протест был искусственно радикализирован в интересах неопределенных лиц.

Интересными также кажутся вопросы, почему в Бирюлеве было так мало полиции, почему на огромной криминализированной овощебазе полиция позже обнаружила лишь одну машину с оружием и несколькими миллионами рублей, кто предупредил мигрантов и, наконец, кто созвал сотни праворадикальных «бойцов» на окраину Москвы.

Самостоятельность молодежных националистических и фанатских группировок ставится под сомнение еще с момента памятных беспорядков на Манежной площади (тогда, кстати, бунт тоже последовал за мирным шествием по Кронштадскому бульвару болельщиков «Спартака», возмущенных бездействием властей).

Есть «криминальная» версия того, кто мог управлять радикальными националистами в Бирюлеве.

Что скрывалось на базе

Столичный плодоовощной рынок всегда считался вотчиной этнических клановых группировок, и криминальные войны в этом теневом секторе — явление привычное. То, что бирюлевский район контролировали определенные преступные лица, косвенно подтвердил мэр Сергей Собянин, отметив, что он располагает информацией о настоящих владельцах овощебазы: «Часть из них в бегах, часть сидит. Контакты с ними затруднены. Их имена мы можем только предполагать, потому что официально владельцами числятся совершенно другие люди».

Овощебаза в Западном Бирюлеве называется «Покровская» или «Брежневская» — она была построена к Олимпиаде-80 и считалась передовым объектом такого типа: достаточно сказать, что внутри могли разгружаться целые товарные поезда. Сегодня это одна из крупнейших овощебаз России, ее площадь — 25 гектаров. Доля базы на столичном рынке фруктов и овощей доходит до 75%. Официальная прибыль владельца ЗАО «Новые Черемушки» от сдачи в аренду площадей составляет около 1 млрд рублей. Неофициально торговый оборот оценивается в 300 миллиардов. ЗАО принадлежит братьям из Дагестана Алиасхабу Гаджиеву иИгорю Исаеву, по итогам недавних событий они оказались под следствием.

На деле за реальный контроль над базой годами сражается несколько воровских кланов. В криминальных войнах, которые усилились после сноса Черкизовского рынка в 2009-м, поучаствовал и небезызвестный Дед Хасан. Передел плодоовощного рынка столицы назывался в качестве одной из причин его убийства в январе нынешнего года.

CMI

Бунт районного масштаба_2 часть

Конечно, плодами земли-матушки деятельность Покровской овощебазы не ограничивается. Большую часть ее территории занимает логистический центр, способный принимать до тысячи грузовых фур в день. Согласно неофициальным данным, через этот объект проходили крупные партии наркотиков и контрафактного товара, здесь оформлялись фальшивые документы и отмывался «черный нал». Эти сферы контролировали отдельные мафиозные структуры, деятельностью которых активно интересовались различные силовые ведомства. По сути, овощебаза стала настоящим государством в государстве.

Есть версия, что в 2013 году неизвестные лица из криминальных «контролеров» объекта заинтересовались территорией, на которой расположена овощебаза, с целью построить огромный торговый центр. Такая инициатива могла вызвать очередной виток клановых войн и точно потребовала бы затратных согласований с властями. Бирюлевский погром сильно упростил задачу.

Следует признать: без серьезного общественного и медийного резонанса закрыть базу было бы сложно. У компании-владельца очевидно имелся хороший административный ресурс, который в любой иной ситуации был бы использован для спуска ситуации на тормозах. Так, почетный президент компании — владельца базы, ЗАО «Новые Черемушки», Герой России и летчик-испытатель МагомедТалбоев публично заявлял, в частности, о близком знакомстве с ВладимиромПутиным, королем Иордании и бывшим президентом Ирана, а также в ультимативной форме требовал отменить закрытие овощебазы, грозя серьезными проблемами с поставками овощей и фруктов на московский рынок.

В итоге решение о переносе базы принято, и это соответствует, по всей видимости, интересам всех «хозяев» объекта и, как ни странно, самих жителей района.

Не те дискуссии

По итогам событий в Бирюлеве в публичной плоскости развивались две основные темы: национальный вопрос и миграционная политика. Судя по всему, государство приняло решение сделать упор на борьбу с нелегальными мигрантами, причем пока что мерами несистемного характера. В конце прошлой недели глава столичной полиции Анатолий Якунин объявил тотальную войну нелегалам. В очередной раз пройдут облавы на всех рынках столицы, кроме того, органы проверят жилой сектор на выявление «резиновых» квартир. Более того, такие масштабные акции теперь будут проходить каждую пятницу, пообещал Якунин. Глава ФМСКонстантин Ромодановский предложил установить ответственность за фиктивное привлечение рабочей силы и запретить перепродажу квот. Следует отметить, что в организации теневого бизнеса по махинациям с квотами обвиняют как раз сотрудников самой ФМС.

[Spoiler (click to open)]

События в Западном Бирюлеве вызвали заметный всплеск эмоций у националистических и ультралиберальных движений, а также у политиков, спекулирующих на подобной тематике. Дефицит содержательного подхода к национальному вопросу у властных элит вызывает появление и популяризацию фактически антигосударственных лозунгов и мнений.

Между тем соцопросы показывают, что национализм не та черта, которая характеризует современное российское общество. Возьмем для наглядности одно из последних исследований «Национальный вопрос в российской общественно-политической жизни», которое в январе—сентябре 2013 года провел фонд «Холокост».

Лозунг о выделении из состава России хотя бы одной из республик Северного Кавказа в среднем по стране поддерживает лишь 9% граждан. В московском и петербургском регионах, а также в Южном федеральном округе таковых оказалось в два раза больше — 18%. Этот опрос прекрасно дополняет недавнее исследование ВЦИОМа, которое показало, что 84% граждан считают человека русским не по крови, а по таким параметрам, как принадлежность к русской культуре, знание языка, вера. Где же тут ксенофобия?

Хотите ли вы отделения хотя бы одного региона Северного Кавказа?

При этом фонд «Холокост» выявил пугающий результат: сразу 37% жителей России убеждены, что «русские в своей собственной стране, которую они исторически создавали, оказались в роли угнетенного большинства». Правда, высокий показатель получился во многом благодаря русским респондентам из Москвы и Петербурга, а также из республик Северного Кавказа. Кажется парадоксальным, что в среднем более состоятельные жители столиц чувствуют себя «угнетенными». Только если не учитывать ситуацию, когда государство оставляет горожан один на один с клановыми этническими структурами, не обеспечивает защиту во дворах и на улицах, вынуждая сталкиваться с патриархальным «кошелек или жизнь».

Согласны ли вы с высказыванием: «Русские в своей собственной стране, которую они исторически создавали, оказались в роли угнетенного большинства; преимущество имеют другие народы?»

При этом многолетнее отсутствие доверия россиян к работе органов правопорядка вынуждает их искать иные способы защиты, например заградительные. Еще одно исследование: большинство жителей страны выступает за введение визового режима со странами Закавказья (64%) и Средней Азии (72%). В лидерах опять-таки столичные регионы. Идея сама по себе дискуссионная. Президент Владимир Путин незадолго до событий в Бирюлеве высказался определенно: введение виз помешает интеграционным процессам в СНГ. Но и помимо этого довода нужно понимать, что стремление выстроить железный антимигрантский занавес выглядит самым простым решением, но лишь показывает неэффективность существующих механизмов работы ФМС и полиции.

Следует ли для ограничения миграции ввести визовый режим со странами Средней Азии?

В целом результаты опросов доказывают, что межнациональная напряженность проявляется наиболее остро в регионах, которые в наибольшей степени сталкиваются с этно-миграционными проблемами. Первопричина и катализатор межнациональных столкновений — неконтролируемая миграция и всесилие этнических клановых группировок, затем, как следствие, — рост низовой преступности. Это поле для работы силовых структур, а не программ решения национального вопроса.

Теория разбитого окна

Московским властям необходимо срочно решать проблему возросшей низовой преступности, особенно заметную в депрессивных промышленных и спальных районах, причиной которой становятся внутренние и внешние мигранты. В общей криминальной статистике местные жители по-прежнему нарушают закон куда чаще, однако рост преступлений, совершенных мигрантами, за первое полугодие этого года составил 40%, сообщил официальный представитель Следственного комитетаВладимир Маркин. На деле этот процент еще выше: полиция предпочитает решать проблему мелких правонарушений с помощью взяток или высылки из страны. Да и сами пострадавшие либо не рискуют связываться с нерусскими преступниками, либо экономят время, либо не доверяют органам, а значит, не заявляют о правонарушениях. При этом почти каждое шестое убийство и каждое третье изнасилование совершают выходцы из стран СНГ.

Сегодня мы наблюдаем попытку решить столичную проблему путем принятия системных решений в области миграционной или национальной политики. Это безусловно важные, но отнюдь не быстрорешаемые задачи.

Запрос на немедленные и эффективные меры должен быть прежде всего направлен силовым органам, которые по закону призваны обеспечивать безопасность людей.

Та же нелегальная миграция невозможна без существования клановых преступных группировок — как специализирующихся на ее организации, так и «многопрофильных», кормящихся на дешевом труде приезжих. Борьба с этим явлением обеспечит куда более эффективный результат в борьбе с нелегалами, чем облавы на столичных рынках. Это непростая задача, учитывая многолетнюю спайку этнических ОПГ и сотрудников различных силовых структур. Эксперты отмечают необходимость возрождения знаменитых УБОПов, управлений по борьбе с организованной преступностью. Сторонником этой идеи является и нынешний министр МВД Владимир Колокольцев. Он анонсировал возвращение УБОПов сразу после своего назначения в мае 2012 года, однако пока этого не произошло.

Куда более простая задача усиление борьбы с низовой преступностью. Это отмечают многие ветераны силовых ведомств, указывая на серьезные недочеты в организации работы местных правоохранительных органов. «После всех сокращений на улицах практически нет полиции. От одного отдела внутренних дел выезжают всего два, максимум три наряда патрульно-постовой службы. Это в несколько раз меньше, чем было в советское время, а население тогда было совсем другое. Нужно также вводить муниципальную милицию», — считает АнтонЦветков, глава президиума общероссийской общественной организации «Офицеры России», заместитель председателя общественного совета при ГУВД Москвы.

Нельзя сводить невысокую результативность борьбы с оргпреступностью и нелегальной миграцией только к коррупции, дополняет председатель совета ветеранов управлений уголовного розыска МВД РФ Николай Исаев: «Снизился уровень подготовки в высших учебных заведениях МВД, снизилась профессиональная квалификация сотрудников “на земле”. Иногда участковый не в курсе ситуации в своей зоне ответственности».


Секрет успеха — в искоренении среды, в которой преступность — привычное и нормальное явление, а также в уничтожении «кормовой базы» мелких группировок, находящихся в вассальных отношениях с более крупными.

Мировая практика доказывает эффективность этой тактики.

В 1970-е с галопирующим ростом «мигрантской» преступности столкнулся Нью-Йорк. Тогда еще новый мэр Рудольф Джулиани решил проблему с помощью так называемой теории разбитого окна — представления о том, что большие преступления начинаются с малых. Если разбитое окно не застеклить немедленно, со временем разобьют все окна в доме. За дело Джулиани взялся с присущей ему требовательностью, доходившей до щепетильности и жесткости к подчиненным.

Мэр начал с безобидного, казалось бы, явления — «чистильщиков стекол». Эти персонажи, в 1990-е ставшие знакомыми и нам, промышляли попрошайничеством в обмен на чистку стекол автомобилей, стоявших на перекрестке или в пробке. Полиция стала штрафовать за эту деятельность. Затем уделили внимание и другим мелким правонарушениям. Тогда же было принято решение о создании массовой городской системы видеонаблюдения. Тактика «от мелкого к крупному» дала результат: преступность в городе снизилась на 50%, в том числе убийства — почти на две трети.

Очевидно, что аналогичную тактику можно применить как в Москве, так и в других крупных городах. И начинать нужно с обычных московских дворов.

Западное Бирюлево. Место событий