July 23rd, 2013

CMI

Роструд создает рейтинг работодателей

http://izvestia.ru/news/553810#ixzz2ZHxTpsac

Роструд создает рейтинг работодателей

До конца 2013 года Федеральная служба по труду и занятости (Роструд) создаст в Сети портал по консультированию, мониторингу и обработке сообщений о нарушениях трудового права работодателями. Ресурс будет публиковать рейтинг работодателей, основанный на отзывах пользователей и реакции нанимателей на претензии сотрудников. На этот проект Роструд готов потратить 3 млн рублей.

Посетители сайта смогут регистрироваться на нем и публиковать отзывы о нанимателях и претензии к ним, выставлять работодателям оценки. На этих данных и будет строиться рейтинг. Кроме того, оцениваться будет «фактическое реагирование работодателей на претензии своих сотрудников и разрешение споров в пользу сотрудников». Предполагаются отдельные рейтинги для бюджетных организаций и коммерческих компаний. В Роструде не предоставили более подробное описание методики.

По мнению руководителя исследовательского центра Superjob.ru Натальи Головановой, подобный «народный» рейтинг не может быть объективным. В Сети есть множество рейтингов работодателей, но пока адекватной методики их формирования никто не придумал, считает эксперт. Большинство из них основано на отзывах обиженных сотрудников, уволенных или уволившихся из компаний.

— Рейтингами Рунет переболел лет 10 назад. HR-сообщество решило, что сама идея нежизнеспособна, потому что ни соискатели, ни работодатели от них реальной пользы еще не получили, — рассуждает Голованова.

При этом попадание фирмы в «антирейтинг» может стать поводом для судебного разбирательства, считает эксперт.

В кадровом агентстве Cornerstone (занимается подбором персонала среднего и высшего звена) находят инициативу Роструда «хорошей, хоть и не новой». Партнер компании Юрий Дорфман напоминает, что сегодня сотрудники могут оставлять отзывы о работодателях на ряде не связанных между собой интернет-площадок, поэтому получить объективную информацию сложно.

— Соискатели стараются получить любую информацию, используя интернет, собственные связи, соцсети. Чем выше уровень позиции, тем более тщательно соискатели подходят к выбору работодателя, тем строже критерии, по которым они принимают решение, — отмечает Дорфман. По его мнению, Роструду здесь предстоит непростая конкурентная борьба с социальными сетями.

ВЦИОМ ежегодно публикует рейтинг самых привлекательных для россиян работодателей. Руководитель исследовательских проектов ВЦИОМ Михаил Мамонов отмечает, что Роструду необходимо ранжировать компании по численности сотрудников, иначе статистика отзывов будет некорректной.

— Количество обращений из организации численностью 100 тыс. человек не равноценна числу обращений учителей маленькой школы, согласитесь, — поясняет Мамонов.

Руководитель направления «Банки/Финансы» рекрутерского холдинга «Империя кадров» Руслана Беренд считает, что рейтинговый проект Роструда может стать орудием сведения счетов сотрудников с работодателями и коллегами. Одновременно эксперт не исключает, что новый портал будет пополняться потоком заказных комментариев.

По мнению Беренд, у российских работников нет страха написать о нарушениях в их компании — но только на анонимных условиях. Работодатели, в свою очередь, декларируя готовность к восприятию критики, не подтверждают ее на деле, отмечает она.

Член Общественной палаты Антон Коробков-Землянский в целом положительно оценивает инициативу Роструда. В России распространена практика, когда сотрудников не нанимают в штат, не заключают договор или платят «серые» зарплаты, отмечает эксперт. Для людей с небольшим опытом смены рабочих мест полезно будет почитать о своем работодателе.

С другой стороны, продолжает эксперт, рейтинг может стать площадкой для войны компроматов между конкурирующими фирмами. Такая борьба за соискателей наиболее распространена на рынке рекламных агентств, IT-компаний и фастфуда.

CMI

В МОСКВЕ ОТКРЫЛАСЬ ПРИЕМНАЯ ПО МЕДИКО-СОЦИАЛЬНОЙ И ПРАВОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ МИГРАНТОВ

В МОСКВЕ ОТКРЫЛАСЬ ПРИЕМНАЯ ПО МЕДИКО-СОЦИАЛЬНОЙ И ПРАВОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ МИГРАНТОВ

Азия-Плюс 23/07/2013 11:13http://www.news.tj/ru/news/v-moskve-otkrylas-priemnaya-po-mediko-sotsialnoi-i-pravovoi-podderzhke-migrantov

Официальное открытие общественной приемной Российского Красного Креста для мигрантов при Управлении Федеральной Миграционной Службы России по г. Москве состоялось 19 июля.

Как сообщается в распространенном пресс-релизе, событие стало знаковым этапом развивающегося сотрудничества Российского Красного Креста, Международной Федерации обществ Красного Креста и Красного Полумесяца и Федеральной Миграционной Службы России по совместному решению вопросов оказания медико-социальной и правовой поддержки уязвимым категориям мигрантов, их социальной адаптации и интеграции в общество.

В официальном открытии общественной приемной приняли участие основные партнеры данного проекта - начальник Управления содействия интеграции ФМС России Татьяна Бажан, заместитель начальника УФМС России по г. Москве Н. Азаров, глава регионального представительства МФОКК и КП Д. Мухамадиев, директор международного департамента РКК С.Кобец.

В числе приглашенных в мероприятии приняли участие представители посольств Таджикистана и Молдовы, представительства Миграционной службы РТ, а также партнерских организаций в сфере миграции – Интеграционного центра «Миграция и Закон», Международного Комитета Красного Креста, Международной Организации по миграции, Офиса ООН по правам человека, Управления Верховного Комиссара ООН по делам беженцев, Федерации мигрантов России, газеты для узбекских мигрантов «Узбегим».

«Федеральная миграционная служба разделяет гуманитарные задачи, которыми на протяжении значительного исторического периода занимается Красный Крест. Мы работаем в области адаптации и интеграции мигрантов в течение нескольких лет. Результаты проявились уже в целом ряде проектов, - прокомментировала событие Татьяна Бажан. - Общественная приемная, работающая в Санкт-Петербурге, на базе УФМС по Санкт-Петербургу и Ленинградской области уже показала хорошие результаты. Квалифицированные советы, грамотные консультации оказали реальную практическую помощь очень многим людям. Поэтому, когда у наших коллег из Московского Управления ФМС возникла идея открыть в содружестве с Красным Крестом подобную общественную приемную в Москве, центральный аппарат Службы с удовольствием ее поддержал и оказал содействие в реализации».

Создание общественной приемной Российского Красного Креста для мигрантов при УФМС России по г. Москве осуществлено в рамках реализации совместного проекта Российского Красного Креста и Международной Федерации обществ Красного Креста и Красного Полумесяца «Усиление поддержки наиболее уязвимым категориям мигрантов путем улучшения их доступа к медико-социальным и правовым услугам», который реализуется с 2011 года.

«На официальном открытии присутствующих ознакомили с целями, задачами и основными направлениями деятельности Приемной, представили основные образцы информационной печатной продукции для мигрантов по миграционному и трудовому законодательству, по вопросам профилактики заболеваний социального характера (ВИЧ и туберкулез), экстренного обращения по медико-социальным и правовым проблемам, розыска и восстановления семейных связей. Кроме того, в непосредственной близости с консультационным окном Приемной расположен информационный стенд для мигрантов по основным вопросам», - отмечается в пресс-релизе.

По данным Российского Красного Креста, консультирование мигрантов будет осуществляться исключительно бесплатно. Все случаи обращений будут рассматриваться в пределах компетенции Российского Красного Креста, а также в тесном сотрудничестве со всеми партнерами. При необходимости к рассмотрению обращений будут привлекаться непосредственно Федеральная Миграционная Служба России, Общества Красного Креста и Красного и Красного Полумесяца стран бывшего СССР, Международная Организация по Миграции, Управление Верховного Комиссара ООН по делам беженцев, а также посольства и представительства миграционных служб других государств. В рамках деятельности Общественной Приемной также начала также действовать телефонная «горячая линия» для мигрантов, которая будет работать в тесном сотрудничестве с уже существующими «горячими линиями» и в том числе с Интеграционным Центром «Миграция и Закон», что позволит оказывать мигрантам консультации не только на русском, но и на их родных языках.

CMI

Несвободная касса

Несвободная касса
http://www.rusrep.ru/article/2013/07/10/macdak/
Как корреспондент «РР» учился в Америке корпоративному труду
Автовокзал маленького курортного городка на Восточном побережье США. Нас встречают пожилой седовласый Джим, владелец целой сети «Макдоналдсов», и его друг и компаньон, усатый весельчак Кит. Я приехал сюда по заданию «РР» нести трудовую вахту в местном общепите и с удивлением обнаружил, что у себя на родине McDonald’s ассоциируется скорее с русским, чем с американским образом жизни.
Владислав Моисеев
11 июля 2013, №27 (305)
Знакомство с «родителями»
Джим и Кит немного разочарованно спрашивают, только ли мы приехали в «Макдоналдс» этим автобусом. Оказывается, они ждут порядка 200 работников, и мы далеко не первые.
— Зачем вы приглашаете так много иностранных студентов? —  продолжаем мы разговор уже в салоне внедорожника.
— Просто американцы ленивые, они абсолютно не хотят работать, — выпаливает Кит, словно этот ответ он заготовил уже давно. Компань­оны рассказывают, что американские дети привыкли сидеть на шее у родителей и вообще все лентяи. А мы — молодцы, что приехали, и можем считать их на время нашей летней работы своими приемными родителями. Остаток пути наши новоявленные отцы много шутят и рассказывают, как здорово мы проведем лето на побережье океана.
На следующее утро мы уже разбираем рабочую форму. Кому-то не хватает черных штанов нужной длины, кому-то просто не хватает штанов, но это не беда: в будущем, как сказал Кит, все наладится и штаны получит каждый.
В комплект рабочей формы также входят кепка, две красные рубахи, галстук и бейдж.  Бейджей поначалу не хватает, как и штанов. Но это, как оказалось, совсем не страшно. Имя на кухне особо никого не интересует: у каждого работника «Макдоналдса» есть своя рабочая позиция, каждый человек в этой системе превращается в часть механизма, винтик, к которому обращаются по наименованию продукта, который он производит: маффинс, бэглс, регулар мит. Если от тебя что-то требуется, ты услышишь название продукта и вежливое «пожалуйста». Или без него. На лишние слова в «Макдоналдсе» просто нет времени: тут д­елают деньги, а не любезничают.

Инициация
От формы переходим к содержанию. Кит р­ассказывает нам о правилах жизни «Макдоналдса»:
— если ты дотронулся перчаткой до лица или кожи, идешь мыть руки и меняешь перчатки;
— если ты дотронулся перчаткой до одежды, идешь мыть руки и меняешь перчатки;
— после каждых двадцати минут работы идешь мыть руки и меняешь перчатки;
— вообще, если ты дотронулся не до еды (стол, швабра, дверь), идешь мыть руки и меняешь перчатки;
— если ты чихнул, идешь мыть руки и меняешь перчатки;
— мыть руки нужно не меньше двадцати секунд (это примерно два куплета песни Happy Birthday to you, которую официально рекомендовано напевать, чтобы не ошибиться со временем);
— и главное — всегда улыбаться!
Американка Ханна работает на кассе и демонстрирует высший пилотаж вынужденной улыбкиЧистота и безопасность еды  — это главное. Вот что, по мнению Кита, мы должны усвоить. Все остальное нам покажут менеджеры и обычные работники без отрыва от своих основных занятий. Впрочем, на деле оказывается, что правила «Макдоналдса» созданы для того, чтобы их нарушать.
Первые 20 минут рабочего дня я нахожусь на попечении маленькой сгорбленной старушки, восьмидесятисемилетней Мари. У нее почти совсем седые волосы, голос тихий и слабый, но с живыми и даже ироничными нотками. Она показывает, как правильно раскладывать ледяные мясные кругляшки на гриле. Трясущимися руками Мари кидает на решетку один мясной кружок за другим, медленно и методично, словно смакуя звук, с которым замороженное мясо пляшет на раскаленном металле.
Тут же подбегает маленькая тайка Деби из касты менеджеров и говорит с очень сильным, почти непроходимым акцентом, что мясо нужно класть по-другому и в специальных одноразовых перчатках. Мари снисходительно кивает и улыбается. Но через п­ятнадцать минут  забывает инструкции и продолжает раскладывать мясо в тех перчатках и в том порядке, который ей больше нравится.
Через десять минут моего самостоятельного раскладывания мяса оказывается, что я тоже д­елаю все неправильно, хотя я честно пытаюсь повторять все в точности так, как этого требовал тайский менеджер. О том, что я н­еправ, свирепо сообщает старшая дочь владельца «Макдоналдса» Джима — ее тоже зовут Деби. Без лишних слов, широко раздувая ноздри, начальник показательно кладет будущие котлеты на гриль, акцентируя мое внимание на каждой.
Как выяснилось позже, у каждого менеджера здесь свое видение кухонной жизни: кто-то требует работать на качество, соблюдая правила собственного сочинения, кто-то — на результат, на эти правила забивая. Теоретически общие и универсальные правила существуют, но все давно о них «не беспокоятся». О том, что кто-то что-то должен делать в соответствии с  четким регламентом, напоминают лишь в­ыцветшие таблички-инструкции по сборке сэндвичей, устаревшие еще лет десять назад.

[Spoiler (click to open)]Привет. Жопа. Я тебя люблю
Русский язык оказался очень популярным у работников «Макдака». Почти каждый знал какое-нибудь русское слово и постоянно ­повторял его в разговоре со мной. Та Деби, которая главный менеджер, очень любила неожиданно выкрикивать слово «быстро», тренер-менеджер Челси в свободную минуту подходила и, словно декламируя Маяковского, перечисляла все известные ей русские слова: «сыр», «пымидор», «лук», «хорошо», «я тебя люблю/ожабаю». А менеджер Хамик, приехавший из Армении, вообще прекрасно изъяснялся по-русски, лишь изредка путая такие мелочи, как род, число и падеж.

— Деби видит, что ты стоишь, — она не дает тебе рабочих часов, нет рабочих часов — нет денег, нет денег — нет меда (no money — no honey)

По-русски понимали и немного говорили почти все многочисленные болгары, американец Эдди, женатый на белоруске, и все остальные. Русские приезжают сюда уже лет десять и составляют порой половину кухонной команды. За это время здесь поселился особый русский дух. Только вот лексикон работников «Макдака» вряд ли порадовал бы Ожегова: безусловный хит у всех нерусских — слово «жопа», за ним идут «привет», «черепаха», «быстро», «да» и парочка крепких выражений.

Обычный день
В нашем «Макдоналдсе» было три рабочие смены: открытие (opening), дневная (middle-shift) и закрытие (closing). Я попал в первую.
4.30 Протяжный вой автосигнала за окном означает, что за тобой уже приехали. К этому времени нужно одеться и привести себя в п­орядок, не забыть кепку, галстук и дежурную резиновую улыбку, которая тоже элемент амуниции.
4.30–5.00 Дорога занимает обычно полчаса. Приезжает Деби — дочь Джима и мой начальник. Она громким голосом желает всем доброго утра. Иногда по-русски. Сонные работники вздрагивают и снова оседают в креслах внедорожника. Но уснуть им не удается: Деби постоянно подпевает любимым поп-хитам этого л­ета, струящимся из автомагнитолы. Особенно ей нравится петь о брошенных женщинах с н­есчастной судьбой, которые хоть и очень г­рустят, но не сдаются. Деби 42 года, и иногда кажется, что «Макдоналдс» для нее не просто работа, а смысл жизни… Кажется, она одинока.
5.00–6.00 Работники «Макдака» постепенно оживляют ресторан. За этот час нужно включить все машины, почистить их и настроить, принести все полуфабрикаты в морозильники, приготовить все утренние блюда, пересчитать оставшиеся с вечера салаты и йогурты, обновить на них наклейки со сроком годности, сделать новые салаты, подмести парковку и переделать еще тысячу дел. На первый взгляд это просто нереально, но месяцы жесткой дрессировки не проходят даром.
Куриные наггетсы — самый ходовой товар. Их не успевают раскладывать по коробкам
Обычно по утрам работает маленькая тайка Деби. Она — робот, это точно. Все ее движения выверены до миллиметра: часто она даже не смотрит, когда готовит очередное блюдо. Единственное, что у нее осталось от человека, — это пошловатый юмор и страх. Она очень боится сделать ошибку, которую увидит начальница Деби.
Остальных ошибок маленький азиатский менеджер не боится. Ее главный жизненный принцип — не светиться, когда делаешь работу недобросовестно, и изображать великое усердие, когда рядом начальство. Она гневно шипит, когда видит, что после очередного задания кто-то остановился передохнуть, и показывает на маячащую вдалеке голову большой Деби. Маленькая азиатка постоянно нашептывает заклинание:
— Деби видит, что ты стоишь, — она не дает тебе рабочих часов, нет рабочих часов — нет денег, нет денег — нет меда (no money — no honey).
Это ее философия, выработанная за десять лет службы в «Макдоналдсе».
Сначала благоговение и страх тайки перед начальством были мне непонятны. Но потом я узнал, что она, как и десятки других работников, уже долгое время живет в США, то есть находится в положении типичного гастарбайтера: когда благополучие твоей семьи, будь то в Узбекистане или Таиланде, зависит от милости бригадира, волей-неволей начинаешь его уважать и даже любить.
6.00–8.00 Появляются первые редкие посетители. Период, когда вся работа переделана, а клиентов не так много, называется slow (англ. «тихий, вялый»). В этот отрезок времени нужно усиленно изображать деятельность, ведь на кухне всего три-четыре человека, и большая Деби всех прекрасно видит. Даже если делать нечего, лучше взять тряпку и протереть и без того чистый кухонный стол, подмести или помыть пол, проверить, все ли на месте. И так по кругу, еще и еще. Если без дела стоишь на месте, на следующей неделе работаешь два дня, за которые получишь ровно столько, сколько нужно отдать за квартиру тем же Джиму и Киту: они содержат хостелы и рекомендуют жить в одном из них. Поначалу «приемным родителям» сложно отказать, а потом привыкаешь.
8.00–14.00 Busy (англ. «оживленный») — это время, когда у касс возникают огромные очереди, менеджеры кричат на подчиненных, все плюют на правила и происходит, как выразился Коупленд, «выброс эмоционального кетчупа», когда чувства и мнения, загнанные человеком вовнутрь, внезапно прорываются наружу. В это время нервы у всех напряжены до предела, а скорость работы кухонной команды вызывает истерический смех.
14.00 Утреннюю смену отвозят домой под те же песни о несчастной женской доле. Обычно в это время, откинувшись на заднем сиденье, тайка Деби закрывает глаза и глубоко дышит: для нее каждый прожитый рабочий день — маленькая победа в затянувшейся в­ойне за выживание.

К нам едет ревизор
За два месяца работы меня научили делать все не задумываясь, беспрекословно, полностью растворяясь в задании. После того как за забытый в машине галстук у тебя отнимают три рабочих дня из пяти возможных, просто срастаешься с галстуком, шваброй и чем угодно еще. Когда хочешь, чтобы на тебя не кричали и не отправляли постоянно мыть посуду и пол, начинаешь работать быстро и улыбаться. Проще стать автоматом, чем противиться системе и большой Деби как ее главному приводному ремню. Утешает только то, что скоро все это закончится.
Однажды кухонную команду подвозил м­енеджер из Армении Хамик. Он рассказал, что совсем скоро будет некая проверка.
— Будем делать все правильно, — иронично констатировал он.

После того как за забытый в машине галстук у тебя отнимают три рабочих дня из пяти возможных, просто срастаешься с галстуком, шваброй и чем угодно еще

И действительно, в преддверии проверки все меняется: команде выдают бейджи с именами, просроченные салаты и йогурты  безжалостно выбрасывают в мусорный бак строго по таймеру.
Но апогей наступает, когда супервайзер К­эрол приезжает переучивать всех и вся. За день до инспекции она учит, как правильно раскладывать мясо по грилю, как держать в руке лопатку, как класть луковые кольца в сэндвич в форме олимпийской символики. Результат: кухонная команда готова повеситься, работа парализована, неуклюже разложенное по новым правилам мясо недожарено, лопатки падают на пол, а очереди у касс — как у нас в Мавзолей.
Катя из России очень устала и прилегла на печку для булок
Оказалось, что красить траву — не только русская традиция: за пару дней до инспекции началась впечатляющая стройка сияющей «потемкинской деревни». Мы сметали паутину и разгоняли несанкционированные собрания пауков в кустах, собирали окурки на парковке в два раза чаще, чем обычно, часами оттирали двери и ворота от грязи и птичьего дерьма и научились мыть руки самым правильным и передовым способом.
Менеджер Хамик в дни проверки очень злился, нервничал и ругался. Он громко успокаивал себя и всю русскоязычную команду, повторяя: «Ну, ничего, ничего, только три дня». На его лице отражалась непрерывная борьба лицемерного праведничества и шкодливого желания нарушить сверхновые правила, сделать по-своему.
Я спросил:
— Хамик, а Джим понимает, что все, что происходит сейчас, — показуха?
— Конечно!
— И Кэрол?
— Да!
— И инспектор?
— Слушай, да все все прекрасно понимают! Неясно, что ли? Это знаешь как называется? «Лицомерие», вот как!
— Но в чем тогда смысл? Это же внутренняя проверка!
— Просто топ-менеджеры, которые получают под сто тысяч оклад, должны как-то оправдывать свое существование. Вот и придумывают каждое полугодие новые правила: какого цвета должна быть ложка для грибов и сколько котлет брать в руку. Это как у вас в Москве: топ-менед­­же­­ры говорят, сколько нефти качать, и за это б­ешеные деньги получают, а в Сибири люди работают. Коррупция это, — обиженно подытожил Хамик. И, помолчав, неожиданно добавил:
— В России лучше. Там хотя бы тебе в лицо все говорят и делают, а тут только за спиной у тебя руки потирают.
Хамик никогда не жил в современной России, но родился в СССР. Он, в отличие от многих своих коллег, получил статус п­олитического беженца и законно работает в США. В машине он часто слушает русскую радиоволну, ругает Америку и «Макдак», но дорожит своим местом. Почти вся его семья вслед за ним уже перебралась в США.
Грозным ревизором оказывается огромный и очень вежливый афроамериканец, который, сделав небольшой круг по кухне, садится что-то печатать на компьютере. Инспекция оказывается не такой уж и грандиозной — просто формальность. Все ждали страшного держиморду, а он оказался тихим, деликатным и, кажется, знал результат проверки еще до ее начала.

Весна, лето, осень, зима. И снова весна
В конце лета все сезонные работники разъезжаются, но менеджеры «Макдоналдса» не отчаиваются: осенью их сменят мигранты из Южной Америки, зимой — тайцы, а весной и летом вернутся русские и болгары. И так по кругу. Год за годом. Правда, некоторые остаются и оседают в «Макдоналдсе». Чаще всего в статусе нелегалов. Никто точно не знает, как люди, которых официально не существует, числятся на работе, получают зарплату и платят (или не платят) налоги, но поговаривают, что мистер Джим владеет этими тайными знаниями.
Логику владельцев «Макдоналдса» понять просто: для нормального американца работать за семь долларов в час оскорбительно. А когда эта работа еще и тяжелая и бесперспективная, найти постоянный персонал действительно очень сложно. Спасают только иностранцы, желающие нелегально остаться в США: хозяева ресторана понимают, что эти работники никуда от них не денутся. Вот и получается, что многие оставшиеся становятся своего рода рабами: их никто не держит, но и пойти им некуда, лишь немногим удается оформить фиктивный брак или д­обиться статуса беженца. Остальные  плывут по течению, пытаясь заработать денег для своей семьи или просто получить удовольствие от американской жизни.
Свой последний день в «Макдаке» я честно отрабатываю от звонка до звонка. В конце с­мены большая Деби зовет меня в машину. По моему пропитавшемуся маслом лицу р­асплывается дурацкая улыбка. Наверное, так улыбаются освобожденные по УДО зэки. Я подхожу к коллегам, жму руки, обещаю д­обавить их в друзья в фейсбуке. Прощание длится буквально несколько секунд: производство сэндвичей никто не останавливал, и ни у кого нет времени долго смотреть мне вслед.
Я в последний раз закрываю дверь «Макдака» и показываю очень неприличный жест вечно улыбающемуся Рональду МакДоналду. Но он не обижается — ему на меня плевать.

 
CMI

Пять выдающихся НКО

Пять выдающихся НКО
http://www.rusrep.ru/article/2013/06/19/nko/
Зачем России нужны общественники, объявленные «иностранными агентами»
В прокурорской охоте на «иностранных агентов» среди российских некоммерческих организаций взята летняя пауза. Но можно не сомневаться, что кампания будет продолжена: из правительства все отчетливее слышатся предложения расширить основания для проверок НКО. Между тем под прокурорский маховик уже успели попасть организации, чью роль для российской общественной культуры трудно переоценить. В годы резкого ослабления государства они зачастую брали на себя утраченные им функции, а теперь борются с пороками системы, связанными с его усилением. А главное, каждая из этих организаций оказывает конкретную помощь людям и занимается общественно значимой научной работой. И если уж они чьи-то «агенты» — не по казуистическим критериям, а по смыслу деятельности, — то, конечно, не иностранные, а наши, российские.

Дмитрий Великовский, Андрей Веселов, Виктор Дятликович, Владимир Емельяненко, Дмитрий Карцев, Григорий Тарасевич
20 июня 2013, №24 (302)
....
Помощь беженцам
30 апреля зампрокурора Москвы Владимир Ведерников вынес постановление о возбуждении административного дела против ветерана российского правозащитного движения, главы комитета «Гражданское содействие» Светланы Ганнушкиной. Это случилось после того, как «Гражданское содействие» приостановило предоставление прокуратуре документов по закону об «иностранных агентах» до тех пор, пока не будет выяснен вопрос о правомочности  проведения проверки.
Глава комитета «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина — одна из самых уважаемых людей в российском правозащитном движении
В приемной пахнет супом, врываются смуглые дети, их пытаются поймать женщины в халатах и толстые смуглые мужчины с золотыми крестами. Это уже Москва. В помещении комитета «Гражданское содействие» уже две недели живут пятнадцать беженцев из Египта — православные копты, сбежавшие от исламистов.
Что эти люди будут делать, пока их не примут, ФМС нисколько не беспокоит.
А сотрудницы «Содействия» выгнать людей с детьми на улицу не могут. Копты спят на полу и столах, варят суп, улыбаются и ничего не понимают. Им кажется, что проблемы уже решены: они в православной стране, сейчас о них позаботятся.
«Гражданское содействие» всегда отличалось некой особой прифронтовой атмосферой. Она чувствовалось в 90-х — в крохотном закутке под лестницей, куда спускалась очередь и­змученных людей, бежавших из горячих т­очек. И, как ни странно, она сохраняется до сих пор, хотя обычно организации, как и люди, стареют, бюрократизируются и успокаиваются. Но здесь всегда та же неуютная картина: заваленные бумагами столы, перед которыми сидят, не раздевшись, нахохлившись, какие-то люди и, положив шапки на колени, рассказывают свои печальные истории. Громоздятся коробки с одеждой, беспрерывно звонит телефон.

— Мы не занимаемся политикой, — с ходу отвергает претензии Игорь Каляпин. — Я лично никогда не был оппозиционером и выступаю за сильное государство

В 1989 году в Москве появились первые беженцы — ­армяне, бежавшие от погромов в Сумгаите и Баку. Почти все они были русскоязычными и ехали в столицу с уверенностью, что государство о них позаботится. А государство уже впадало в кому. Вскоре заполыхало по всем окраинам: Карабах, Таджикистан, Абхазия, Грузия, Приднестровье. Около пяти миллионов человек стали беженцами. А тут в Москве их совершенно никто не ждал.
И несколько интеллигентных московских тетенек — журналистка Лидия Графова, математик Светлана Ганнушкина, филологи Алена Закс и Людмила Гендель, социолог Виктория Чаликова, историк Елена Буртина — начали вести прием под лестницей. Ни о каком волонтерстве тогда никто не слыхал — они начали делать это потому, что поняли: больше некому. Раздавали продукты и одежду, объясняли людям, куда можно сунуться, а куда и пытаться не стоит, договаривались с директорами о­бщежитий, врачами в поликлиниках, писали бесконечные запросы, отмазывали от ментов.
В 90-х комитет был практически единственной инстанцией, куда шли беженцы. Поначалу эти женщины (как-то получилось, что комитет всегда был в основном женской организацией) ничего не умели, но постепенно из их практики родилась новая профессия, вообще отсутствовавшая у нас в стране, — профессия социального работника. К тебе пришел несчастный человек, у которого с­ожгли дом, беда с документами, маленькие дети, больные родители, который не понимает, как устроена тут жизнь. И ему надо помочь — по-настоящему, не для отчета.
Во время чеченской войны при комитете возникла школа для детей беженцев. Появились учителя, студенты-волонтеры — а вместе с ними и само слово «волонтер».
— У нас было примерно поровну чеченских детей и всех прочих, в основном русских из бывшего Союза, — говорит Илья Колмановский, директор школы в те годы. — Их не брали в московские школы, потому что у них не было прописки. В Москве, по нашим подсчетам, было примерно 30 тысяч таких детей. «Содействие» постоянно судилось, чтобы их туда устроить, а мы тем временем старались их подтянуть. Почти все они отстали на годы. Многие, кто был из зон боевых действий, вообще в школу никогда не х­одили — сидели в подвалах, лагерях беженцев.
С началом войны комитет начал работать в Чечне. Со стен приемной смотрят погибшие сотрудники: м­онах-старовер Виктор Попков был застрелен боевиками в 2001 году, когда развозил продукты по чеченским селам, водитель Булат Чилаев был похищен и убит силовиками в 2006-м, правозащитница Наталья Эстемирова похищена и убита в 2009-м при расследовании публичного расстрела, учиненного кадыровцами в одном из аулов.
После войны комитет вывез из Чечни на лечение около девяти тысяч человек, занимался восстановлением школ в горных селах, помогал учителям.
Когда в середине 90-х сотрудницы «Содействия» стали получать зарплату, половину они отдавали беженцам, ­хотя и так раздавали тем матпомощь: грантовых денег было ограниченное количество, а несчастных людей — неограниченное.
— Пьем чай, — вспоминает Елена Буртина, — залетает какая-то обезумевшая женщина: «Вот как вы беженцам помогаете! Мы там сидим, а вы тут сыр “Виола” едите!..» Сыр «Виола» — вот она, роскошная жизнь...
В квартирах сотрудниц всегда кто-то ютился. Иногда волонтеров тоже просили передержать кого-нибудь. То белобородого старика-грузина из Абхазии, которого никак не могли пристроить в дом престарелых из-за отсутствия гражданства (а он, советский человек, все не мог понять, как это у него нет гражданства). То пожилую русскую учительницу из Грозного, взятую бандитами в заложницы и чудом от них сбежавшую. То русских столяров из Грузии, отца и сына, выгнанных из родного города после в­ойны в Осетии. То юную афганскую актрису с одноногой сестрой и маленькой дочкой: сестре оторвало ногу, когда их двор заминировали талибы.
В последние годы комитет занялся правовой помощью гастарбайтерам: вызволяет таджикских, узбекских и киргизских рабов, запертых где-нибудь на стройке, автомойке, базе ОМОНа или в подвале продуктового магазина, и старается засудить рабовладельцев.
......
За что шьют политику
Для того чтобы НКО было признано «выполняющим функцию иностранного агента» (именно так это прописано в законе), должны быть соблюдены два условия. Во-первых, о­рганизация должна получать финансирование из-за рубежа, а во-вто­рых — и это главный к­амень преткновения — заниматься политической деятельностью. То есть «участвовать (в том числе путем финансирования) в организации и проведении политических акций в целях воздействия на принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики, а также в формировании общественного мнения в указанных целях».
Исключения сделаны для работы в области культуры, науки, здравоохранения, благотворительности и некоторых других. И все равно сфера политического оказалась чрезвычайно широка. По данным ассоциации «Агора», прокуроры требовали, чтобы организации признали себя «иностранными агентами» более чем по пятидесяти основаниям. Причем поначалу прокуроры разошлись настолько, что «агентом» была признана, к примеру, истринская организация «Помощь больным муковисцидозом». Позже это решение было отозвано, но сам факт его появления свидетельствует о несовершенстве сегодняшних дефиниций.
Что же на самом деле является политической деятельностью? В широком политологическом смысле это действительно любая деятельность, направленная на формирование общественного мнения или влияние на государственные органы по тому или иному вопросу. Но в таком случае политикой можно считать почти любую публичную деятельность. Поэтому стоит, по всей видимости, говорить об узком значении слова — борьбе за власть.
Скажем, «Комитет против пыток» может, к­онечно, повлиять на политические настроения и доверие к тем или иным силам, но это косвенный эффект — организация помогает пострадавшим гражданам, а не создает преимущества участникам политической системы. А вот если некий фонд готовит активистов и волонтеров специально для участия в выборах и акциях на стороне тех или иных движений и партий, это, конечно, прямое участие в борьбе за власть.
К тому же многие сотрудники НКО категорически не приемлют само словосочетание «иностранный агент». И их можно понять: по-рус­­ски это звучит как оценочная характеристика, причем явно негативная. А главное — сегодня вроде как нужно просто записаться в реестр, но кто знает, чего захочет от «иностранных агентов» законодатель завтра?

Где сидит «агент»
Сколько «иностранных агентов» нашли власти в разных регионах


Как менялось число зарегистрированных НКО за последние годы
(по данным Росстата)
CMI

Харбин. Русская деревня на Острове Солнца

Оригинал взят у periskop.su в Харбин. Русская деревня на Острове Солнца
Поскольку я взялся за Харбин, давайте-ка расскажу вам про тамошнюю Русскую деревню. Расположена она на острове Солнца, что на другом берегу Сунгари, напротив парка им. Сталина. Чтобы туда попасть, надо в парке сесть на высотную канатную дорогу, протянутую через реку, и переехать на тот берег.

"Русская деревня" построена лет 10 назад, и предназначена она отнюдь не для русских туристов. Дело в том, что город Харбин в Китае играет роль этакой эрзац-России, ввиду его русского исторического происхождения, и умело этим пользуется. Во-первых, он массово продаёт русские товары как экзотику (особенной популярностью пользуется шоколад и кондитерка), а во-вторых, "продаёт" образ России для южно-китайцев, для которых и сам Харбин - как для нас Якутия. Поток туристов с южных провинций Китая летом и особенно зимой (в период Ледового фестиваля фигур), сюда очень немалый, и они-то и составляют главный контингент посетителей Деревни. А что? Удобно - визу брать не надо, да ехать потом чёрти куда - всё в пределах родной Поднебесной, и при том можно посмотреть на настоящий русский колорит, да поглядеть, как живут русские люди.
Ну что же - давайте и мы посмотрим.


Collapse )